В тревожном молчании Лос-Анджелеса, где туман обволакивает каждое здание, телефонный звонок разбуждает его с порога утра. Это предвещает что-то непростое: подразделение Восьмой А семьдесят три — отдел по киберпреступлениям. Клиент требует анонимного присутствия в этом странным образом оживленном месте, где все устремлено наружу, будто надежда висит за окнами....
— Хотите сказать, она была неразборчива в связях? — нахмурилась Эллен Уоттс.
— Крайне.
Алвин Дюбре поморгал красными глазками, глядя в сторону Эллен и словно желая сказать: «Что же вы творите?» Вызывать свидетелей, изображающих подзащитную расчетливой шлюхой, — вряд ли лучший способ завоевать расположение присяжных. В конце концов чернить Софию — его работа.
Но Уотт, невзирая ни на что, продолжала:
— Понятно. И долго продолжалось такое поведение?
— Почти до шестнадцати лет. Пока она не сблизилась с Фрэнки.
— Фрэнки Манчини изменил Софи Смит к лучшему?
Алвин ушам своим не верил. Эллен Уоттс выступает в его роли?
— Фрэнки Манчини полностью изменил Софи Смит. После встречи с ним она стала другим человеком. Полностью подпала под его власть.
В мозгу Дюбре зазвучали первые сигналы тревоги.
— Под его власть?
Хупер кивнула.
О Боже…"
"— Она была готова целовать землю, по которой ступал Фрэнки.
Эллен самодовольно улыбнулась Алвину.
— Можете привести примеры, миссис Хупер?
— Ну, для начала сменила имя. Именно Фрэнки затеял всю историю с Софией Баста. Убедил ее, что она марокканская принцесса или что-то в этом роде. Наплел всякого вздора. Убедил, что у нее есть сестра-близнец, но их разлучили при рождении. Создал для нее другое прошлое, абсолютно другую личность. Думаю, он прочитал эту историю в романе. Но Софи вела себя так, словно все это было на самом деле.
— Протестую, ваша честь! — пробубнил Уильям Бойс. — Свидетель не эксперт и не имеет права комментировать умственную полноценность обвиняемой.
— Протест принят.
Судья Муньес пыжился, позируя перед камерами, откидывая назад крашеные черные волосы.
— К чему вы клоните, мисс Уоттс?
— Ваша честь, отношения между мистером Манчини и моей клиенткой — ключ ко всему делу. Я намереваюсь показать, что обращение мистера Манчини с моей клиенткой было циничным, расчетливым, и все началось еще в молодости.
— Протестую! — буквально взвыл Алвин Дюбре. — Ее заводили убийства! Секс был по взаимному согласию!
— С такими увечьями? — отпарировала Эллен. — Во всех полицейских отчетах сказано: «изнасилование».
