В тревожном молчании Лос-Анджелеса, где туман обволакивает каждое здание, телефонный звонок разбуждает его с порога утра. Это предвещает что-то непростое: подразделение Восьмой А семьдесят три — отдел по киберпреступлениям. Клиент требует анонимного присутствия в этом странным образом оживленном месте, где все устремлено наружу, будто надежда висит за окнами....
И тот факт, что он стоял посреди Граучо-клаб перед половиной лондонского общества голым, как младенец… казался еще более чудесным.
Несмотря на жгучую боль в ногах и паху, сэр Хенли осознал, что в этот момент чувствует себя более живым, чем за последние пятнадцать лет. Он только что молился о возвращении юности, жизни, волнения — и вот оно! К нему на колени падает такая красавица!
Вернее, эта красавица полила его колени огненным супом, но к чему уточнять, тем более поднимать шум? Он был в полном восторге.
Трейси Стоун было около тридцати.
И Трейси его подожгла.
Когда она согласилась на свидание, подруги посчитали ее спятившей.
— Ему девяносто девять лет, Трейси.
— Он старый и толстый!
— С «петушком», поджаренным благодаря тебе как коктейльная колбаска.
— Омерзительно!
Друзья Пирса тоже были возмущены.
— Старик, она моложе твоей дочери!"
"— Она официантка, Пирс, причем плохая.
— Она обдерет тебя как липку!
Но ни тот ни другая не слушали. Трейси и Пирс точно знали, что друзья ошибаются. Трейси не интересовали деньги Пирса. А Пирс плевать хотел на то, что родители Трейси были чистокровными кокни. Она оживила ту часть его души, которую он считал давно умершей. И по мере того как ожоги в паху заживали, Пирс не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы затащить Трейси в постель.
На первом свидании Пирс повел Трейси на ужин в «Айви».
Второе свидание прошло в театре. И это было ошибкой. Трейси скучала. Пирс скучал. Трейси снова взяла такси, и Пирс подумал, что потерял девушку.
На следующее утро ровно в семь в дверь квартиры Пирса на Кэдоган-Гарденз позвонили. Это была Трейси. С чемоданом.
— Хочу кое-что спросить. Ты голубой? — выпалила она.
Пирс устало потер глаза.
— Я… что?! Нет, я не голубой. С чего ты взяла?
— Ты любишь театр.
— И это все? — расхохотался Пирс. — Это ты считаешь доказательством?
— Ну, еще и что ты ни разу не попытался меня трахнуть.
Пирс уставился на нее, не веря своим глазам.
— Ни разу не пытался… Господи, женщина, ты не позволяла и на милю к себе подойти. И кстати, я терпеть не могу театр.
— Почему же повел меня туда?
— Пытался произвести впечатление.
— Не получилось.
