Наш противник скорее всего уже знает это, но пусть он получит подтверждение.
— Мне по душе твой образ действий, Спархок. Вы поедете через Кинезгу? Спархок кивнул.
— Неприятная страна.
— Да и времена сейчас не слишком приятные. Да, кстати, не помешает, если ты будешь рассказывать о моем визите с откровенно самодовольным видом. До сих пор мы сильно отставали от нашего врага, но несколько дней назад все изменилось. Теперь наш враг, кто бы он ни был, отстает от нас, и я бы с радостью ткнул его носом в этот факт.
— Я сейчас же сообщу об этом городскому глашатаю. — Старик задумчиво возвел глаза к потолку. — Сколько еще ты можешь здесь пробыть?
— Самое большее час.
— Вполне достаточно. Почему бы нам тогда не заглянуть во дворец? Я проведу тебя в тронный зал, и ты выразишь свое почтение королю — перед всем его двором. Я не знаю лучшего способа дать знать всей округе, что ты побывал здесь.
— Мне по душе ваш образ действий, ваше превосходительство, — ухмыльнулся Спархок.
С каждым разом получалось все легче. Вначале Беллиом подчинялся с большой неохотой, и Флейте то и дело приходилось вмешиваться и говорить с камнем на языке, который, как подозревал Спархок, был изначальным языком самих богов. Постепенно камень начинал понимать, чего от него хотят. Впрочем, подчинялся он Спархоку по-прежнему без особого воодушевления. Его приходилось принуждать. Спархок обнаружил, что разглядывание Вэнионовой карты немного помогало ему. Как только Беллиом понял, что карта — это изображение мира, Спархоку стало легче объяснять камню, куда он хочет попасть.
Впрочем, это не означало, что они обошлись без ошибок. Один раз, когда Спархок сосредотачивался на городе Дэла, что на восточном побережье, у него мелькнула смутная мысль о сходстве этого названия с Дэмосом, и после того как мир заволокся светящимися сумерками, а затем снова стал прежним, Спархок обнаружил, что он и Флейта едут верхом на Фарэне по залитой лунным светом дороге, что вела к ферме Кьюрика.
— Что ты творишь?! — воскликнула Флейта.
— Извини. Я отвлекся.
— Думай о деле, Спархок. Беллиом откликается на твои мысли, а не на слова. Он, наверное, даже не понимает эленийского — да и кто его, собственно говоря, понимает?
— Немедленно верни нас назад!
— Слушаюсь, сударыня.
Мир знакомо дрогнул, и лунный свет посерел. Они снова были под ярким осенним солнцем, на дороге в нескольких милях от Корвана, и друзья с изумлением смотрели на них.
— Что случилось? — спросила Сефрения у Флейты.
