В обе стороны выходит множество дверей на разные лестницы – и на улицу, и во внутренний двор, и на чердак, и в какие-то подвалы – наверное, там были склады.
Они прошли вдоль ряда станков. Джим снял снаряжение и, оставив его возле Тони, не поленился разведать, куда ведут четыре дверных проема. Боно оказался прав, выходов действительно было много. К тому же в цеху оказалась хорошая акустика, любой шорох на лестницах или внутри разносился по всему помещению, ведь двери давно пустили на топливо для костров, а учитывая, что пол покрывал слой мусора, пройти по нему неслышно было невозможно.
Лучшим местом для стоянки напарники посчитали самый чистый угол возле одного из окон. Ряд станков в случае необходимости мог стать хорошей баррикадой, к тому же до путей бегства – выходов на лестницы – здесь было рукой подать."
"Наведя при свете фонариков некоторый порядок, напарники положили к стене самое ценное – КПТ и кофры с боезапасом, затем расстелили подстежки, в которых ночевали на вершине Снежных гор. Чтобы не показывать лишнего проявлявшему любопытство Боно, Джим и Тони выключили фонари и принялись на ощупь проверять оружие – «шмели» положили в ранцы сверху, чтобы быстро добраться до них в случае чего, а пистолеты – рядом с собой.
– Вы спите, – сказал Боно, – а я не буду.
– Ты же говорил, что будешь ночью спать, – напомнил Джим, укладываясь поудобнее.
– Говорил, а теперь что-то не хочется. Я лучше буду охранять ваш покой.
– Ну-ну, охраняй, если что – буди.
Приготовившись ко всяким, как им казалось, ночным неожиданностям, напарники стали засыпать, «поставив» себя на режим полубодрствования. Стоило где-то щелкнуть ослабевшей конструкции, пробежать голодной крысе или громко вздохнуть Боно, напарники тотчас открывали глаза, сжимали пальцы на пистолетных рукоятках и вслушивались в темноту. Когда становилось ясно, что тревога ложная, они снова засыпали этим странным солдатским сном, позволявшим даже при бессонных ночах в течение всего нелегкого дня набирать по десять-пятнадцать минут необходимую для отдыха норму.
Главное в этом методе было не уйти в ту фазу сна, где уже нет контроля и человек продолжает спать, не чувствуя крадущегося врага.
Джим и спал, и бодрствовал одновременно, все время видя один и тот же сон: как грязная лапка какого-то существа тянется к его КПТ. Джим вздрагивал, открывал глаза и пару раз даже ощупывал оружие. Оно было на месте. Тогда Джим решил не принимать этот сон всерьез.
Тони снились крысы, ему казалось, что они бегают под полом, стучат лапками и переговариваются на своем крысином языке. Вот они нашли какую-то добычу и потащили ее по своим узким туннелям, суетясь и ругаясь.
«Какие глупые», – сказал им Тони во сне и улыбнулся.