Автор
Начало дождливых сезонов превращает базу в таинственный мир, где солдаты забывают о буднях, прячашься среди болотных зарослей и подбирая шипохвостов. Но каждый вздох обреченности лишь усиливает мечты о свободе, как в старых посланьях: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Джим чувствует шаги маршрутизатора - время идет, и пора выходить из этой сказки....
Катясь вниз по склону, скутер Джима и Тони неожиданно столкнулся с выскочившим из песка проволочником. Удар был такой, будто ударились о небольшое дерево. Змею отбросило, и она тут же ввинтилась в песок. Рулевая лыжа оказалась погнутой, но в остальном все было в порядке. Осмотрев скутер, напарники помчались догонять Инструктора.
Последние пятьдесят метров им пришлось идти пешком, выбиваясь из сил и волоча на себе оружие и кофры с боекомплектом – скутеры, хорошо бежавшие по песку, на плотной глине сдались, их моторы протестующе завыли, угрожая сгореть, как это уже случалось раньше.
Раскаленные борта судна излучали такой жар, что, казалось, комбинезоны сейчас задымятся. Не обнаружив какой-либо двери, напарники остановились, озадаченно глядя на тушу корабля."
"Наконец в борту прорезалась дверь, и из нее разложился трап, закончившийся в полуметре от земли. Джим поднялся первым, принял от Тони их багаж и следил за напарником, пока тот не забрался в простор– ный тамбур.
– Ну что, все поднялись? – хрипло поинтересовался голос из динамика.
– Да, все! – В голосе Джима звучало нетерпение. Они уже были близки к тепловому удару.
Судно втянуло трап, затем медленно закрылась наружная дверь, и Джим с Тони оказались в абсолютной темноте. Хотелось орать и ругаться, они чувствовали себя цыплятами, помещенными в печь. Но вот засвистели вентиляторы, и тамбур стали продувать, чтобы сравнять температуру в нем с внутрисудовой. С опозданием включилось освещение, и почти сразу разгерметизировалась внутренняя дверь.
– Ну, наконец-то. – Джим сдернул маску, респиратор и полной грудью вдохнул пахнущий известкой кондиционированный воздух.
19
Едва за пассажирами закрылась дверь, судно вздрогнуло от запуска двигателей.
– Не стоим в проходе! Движемся прямо! – прокричал кто-то рядом, Джим узнал голос из динамика. Он принадлежал невысокому матросу со сросшимися на переносице густыми бровями.
– Чего? – сердито переспросил Тони, кипя от злости.
– Идите, говорю, за мной! Вы должны пристегнуться, чтобы не заблевать проход, я отвечаю здесь за чистоту.
Снаружи судно выглядело большим, а коридоры в нем оказались довольно узкими. Джим с Тони то и дело задевали кофрами с оружием за какие-то выступы, еще больше злились, считая виноватым во всем матроса-коротышку.
Между тем потряхивало уже довольно сильно, пассажиров бросало от стены к стене, а матрос ухитрялся проворно перебирать ногами и сохранять равновесие.
