Первым погиб беззубый воин с широким ятаганом — он только замахивался, а я уже чиркнул острием меча по его горлу.
У него была черная аура и душа, и я сделал одолжение этому миру, оборвав его путь.
Вторым под раздачу попал краснощекий здоровяк — явно из деревни, в руках плотницкий топор, в эмоциях мешанина из страха, неприятия происходящего и желания быть не хуже остальных.
Этот получил болезненный порез вдоль всей левой руки, охнул и, выронив свой топор, отпрянул назад.
Третьим должен был стать воин с холодными глазами, скользкой аурой и дворянской шпагой, но вместо скоротечной дуэли мне пришлось уворачиваться от арбалетных болтов.
Первый болт шипел от холода и обжигал морозом. Причем выпустивший его арбалетчик был настоящим профессионалом.
Он немного выждал и выстрелил так, что уклониться от встречи со смертельным подарком я не мог — изменить траекторию движения на середине рывка практически нереально.
Но я и не думал уворачиваться.
Взмах левой ладонью, и отбитый болт летит в сторону, а мои пальцы немеют от холода.
Со спины дохнуло жаром пробудившегося интереса, а я, мысленно поблагодарив за подаренную десницу князя Ивана, продолжил свой смертельный танец.
Дзанг! Дзанг! Хэк! Умц!
Я старался не смотреть на внешность вставших у меня на пути наемников.
Во-первых, не хотелось запнуться на чьем-то умоляющем или наоборот полном ненависти взгляде, во-вторых, эмоции, излучаемые бандитами, не врали.
Кто-то оставался без руки — меч Макса беспрепятственно рассекал плоть и кость, кто-то отделывался ударом эфеса в висок, кому-то было достаточно легкого пинка.
Не прошло и минуты, как половина отряда вышла из строя, а ещё четверть неуверенно топталась на месте — скорая расправа впечатлила всех.
Один из арбалетчиков уже улепетывал по тракту, второй безбожно мазал и даже умудрился подстрелить кого-то своего. А вот третий, перезарядившись, ждал подходящего момента.
А вот, хе-хе, дядюшка Гро, похоже, потерял связь с реальностью. Командир наемников то ли не видел потери, то ли перестал замечать всё, кроме меня.
Я видел такое на тренировках по боксу, когда боксер со слабой техникой всухую проигрывал противнику с поставленным ударом и видением боя, но не желал сдаваться.
Ловил удары корпусом и лицом, бестолково размахивал руками, но бездумно пёр вперед.
Вот командир наемников один-в-один напоминал такого боксера.
Складывалось впечатление, что в глубине души он понимал, что проиграл бой, но признать этого не хотел.