Никодимов стоит на углу, наблюдая за уходящей толпой пассажиров. Внезапная встреча с неожиданным знакомым заставляет его вступить в неловкий разговор о своем прошлом пути. Чем больше он узнает, тем явственнее вырисовывается загадочная связь между ними и таинственное поведение этого парня....
Капитан Черкесов смотрит на часы — рабочий день в райотделе давно уже окончен.
— Пора по домам, — говорит он своим коллегам. Но сам остается еще на несколько минут.
«А что, если съездить к Ясеневым?» — мелькает неожиданная мысль.
И, не раздумывая более, он едет к себе, переодевается в штатское. От его дома на Большой Грузинской до улицы Герцена, на которой живут Ясеневы, недалеко. Черкесов не торопясь идет к ним пешком, но думает почему-то не о Михаиле, а о Валентине.
«Дома ли она сейчас? Должна быть дома — вечером она Михаила одного не оставит…»
— Знаете, я почему-то ждала вас сегодня, — открывая Черкесову дверь, простодушно признается Валентина.
— Значит, я могу не считать себя незваным гостем? — шутит капитан. — Ну а как наш больной?
— Днем чувствовал себя неплохо, а к вечеру захандрил. Вернулись прежние страхи…
— Ну, что ты все из меня какого-то неврастеника делаешь? — обиженно произносит Михаил, выходя из своей комнаты. — Добрый вечер, товарищ капитан! Или, может быть, мне полагается гражданином капитаном вас называть?
— Называйте меня лучше Олегом Владимировичем, — улыбается Черкесов.
Михаил внимательно всматривается в лица, снятые крупным планом, а Валентина удивленно восклицает:
— Одного я знаю! Это нашей соседки Верочки поклонник!
— А мне никто из них незнаком, — разочарованно возвращает фотографии Михаил.
— А какой же из них Верочкин поклонник? — любопытствует Черкесов, повернувшись к Валентине.
— Да вот этот! Ужасно некрасивый, но безумно и при том безнадежно влюбленный парень, — смеется Валентина, указывая на один из снимков.
Взглянув на него, усмехается и Черкесов.
— Не правда ли — ужасный урод? — спрашивает его Валентина.
— Я смеюсь совсем не потому… Мы ведь за Благого его приняли. Он почти весь день возле вашего дома прохаживался.
— Это и понятно. Он сейчас в отпуске, вот и несет свою вахту под Верочкиными окнами.
— А кто он такой, этот безнадежно влюбленный?
— Инженер-конструктор. И, говорят, талантливый.
— Вот вам и тип, предрасположенный к преступности! — снова усмехается Черкесов.
Валентина и Михаил удивленно смотрят на него.
— Сейчас объясню, — обещает Черкесов. — Эх, надо бы Глебову позвонить! Ну да ладно — успею сделать это и завтра. Посмотрев на фотографию этого безнадежно влюбленного инженера, один мой коллега вдруг вспомнил теорию итальянского психиатра Чезаре Ломброзо, раскритикованную во всех наших учебниках криминологии, и решил, что Ломброзо все-таки в чем-то прав.
