Никодимов стоит на углу, наблюдая за уходящей толпой пассажиров. Внезапная встреча с неожиданным знакомым заставляет его вступить в неловкий разговор о своем прошлом пути. Чем больше он узнает, тем явственнее вырисовывается загадочная связь между ними и таинственное поведение этого парня....
Резко повернувшись к брату, она говорит ему очень зло:
— И ты, Михаил, мог стать таким ночным шакалом. И если бы докатился до этого… я возненавидела бы тебя! Романтики вам захотелось! Так идите тогда в авиацию, на флот, уезжайте на Дальний Восток, проситесь на полюса, идите в геологи, в дружинники, черт возьми! Когда уличные «геройчики» нападают на беззащитных, дружинники выходят ведь почти один на один против этих озверевших, потерявших разум от водки подонков.
Заметив, что с Михаилом творится что-то неладное, Черкесов пытается перевести разговор на другую тему, но Валентина так исстрадалась за эти дни, что теперь нуждается, наверно, в разрядке.
"— Ты подала мне хорошую мысль, — неожиданно произносит он. — Я пойду…
— Куда это ты пойдешь? — обрушивается на него Валентина. — В дружинники пойдешь?
— Правильно, пусть другие идут! — нервно смеется Михаил. — Нет, Валентина, я пойду не в дружинники, а просто на улицу и буду ходить, как всегда, не прячась ни от кого… И не потому, что стал вдруг храбрым, а потому что не хочу больше быть трусом.
— К чему это позерство? — раздраженно спрашивает Валентина.
— Может быть, это поможет милиции найти Благого…
— Судя по тому, что никто из этих подонков тебе не звонит, и по тому, что возле нашего дома никаких подозрительных типов милиция не заметила, — тобой уже никто и не интересуется, наверно. Мы вообще зря подняли такую панику…
— Как зря — а магнитная лента, которую я у них выкрал? А «колледж» Джеймса?.
— Как, кстати, вам удалось похитить ленту? — спрашивает Черкесов.
— Когда они мне ее продемонстрировали, я хоть и пьян был, но сразу сообразил, чем это для меня пахнет, и тут же решил выкрасть ее. Стал меньше пить, но притворялся, что меня совсем развезло. Падал даже два раза и один раз возле той самой тумбочки, в которую Джеймс положил кассету с лентой. Я это хорошо заметил. А они на меня никакого внимания уже не обращали. Я и воспользовался этим.
— По-моему, ты выдумываешь все, — пренебрежительно говорит Валентина.
— Тем более мне нечего бояться выходить на улицу, и я завтра же выйду, — упрямо встряхивает головой Михаил.
— А я тебя не пущу! Ты ведь не совсем здоров, и врач предписал тебе побыть несколько дней дома.
