Автор
Максвелл Уайт дал обещание, но забрал её слово. Она собирала по частям своё разбитое сердце после событий в Лас-Вегасе, а он решил вырвать его заново. Вторая книга о борьбе за свободу, любовь и право на второй шанс.
А затем придвинулся ближе, и моя твёрдая вера в собственную стойкость полетела ко всем чертям, когда я, не удержавшись, сделала вдох в небезопасной близости от его губ. Дымчатое амбре заполнило все внутренности: сигареты, терпкий запах его кожи и что-то ментоловое. Его личный аромат… притягательный, сексуальный, играющий на нервах и будоражащий фантазию до пятен перед глазами.
Я его хотела.
Мне потребовалась бесконечная минута, чтобы осознать, какое именно признание только что прозвучало в моей набитой пухом голове. И, глупо испугавшись этой откровенной мысли, я резко отстранилась. Тёплые пальцы вынужденно подарили свободу. Не зная, куда деться от обжигающего кожу взгляда, я уставилась на лобовое стекло, сквозь которое стали пробиваться первые лучи солнца.
Всматриваясь в оранжево-жёлтые всполохи, я подалась вперёд, не веря собственным глазам.
Мы находились на краю… На краю обрыва!
Недолго думая, я выбралась из машины и, боясь подойти ближе, встала перед капотом. Залюбовалась каменными неровными выступами и рекой, текущей извилистой голубой линией по глубокому узкому дну. Каньон простирался вперёд на тысячи миль и в лучах потрясающе красивого восхода выглядел как ещё одно чудо природы.
За всем своими восторгами я не сразу заметила, как Максвелл встал рядом. Засунув руки в карманы джинсов, он смотрел вдаль, щурясь от ударяющих ему в лицо ярких бликов.
Я кожей ощущала, что это не просто красивое место. Оно что-то значило для него, и мне безумно захотелось узнать, что именно.
– Твоё место силы? – осторожно начала я, даже не надеясь, что он проявит инициативу и расскажет сам.
– Я нашёл этот каньон в свой шестнадцатый день рождения, – задумчиво проговорил Уайт. – Тот год был сложным, начались первые бои в Яме.
Я представила темноволосого подростка с агрессивно взирающими из-под нахмуренных бровей тёмно-карими глазами, и где-то посередине грудной клетки вспыхнул огонёк трепетной нежности.
– Я не всегда был таким, как сейчас. Мне было страшно, – глухо выговорил Максвелл и, как самый недобрый купидон, безжалостно протаранил этим откровением мне сердце. – В какой-то момент я поддался панике, решил, что не смогу, но Белль… Чёрт. Я ехал в никуда. И оказался здесь. Случайно, – отрывисто продолжил он, а я старалась подавить не к месту вспыхнувшую ревность, вызванную знакомым женским именем. Я успела забыть о существовании его очередной подружки. – Это не место силы, – Уайт вернулся к моему вопросу. – Это место свободы.
