Автор
В теплой комнате под мягкой лунной светом, Эмили медленно пишет, её палец скользит по простым серым штанам, будто тревожась о чем-то важном. Дрожь пробирается к её горлу, и она стирает опасное слово, в то время как снаружи улица замирает под легким ветерком.
Никакого выбора больше нет.
«Он выбрал не меня» – увязло глубоко в горле.
– «Между нами всё кончено, Максвелл Уайт. Я больше не хочу тебя видеть», – пискляво и совсем не похоже спародировал меня Мейсон. – Я даже заплакать не смог на этом бездарно сыгранном несчастном финале.
Он вообще охренел?!
– Через сколько ты пожалела об этой ерунде? – продолжал насмехаться Лотнер. – Позволь угадать: минута? Две?
Он явно меня недооценивал. Я продержалась целых десять!
– Тебя не касаются наши отношения! – отбрила я, считая, что он сует нос, куда не должен.
– Маленькой девочке не дали конфету?
Эта фраза сработала как чёртов триггер. Воспроизвелась голосом из прошлого.
«Ты такой ребёнок, Мили…»
Обида вязкой горечью осела на языке, потекла куда-то внутрь.
«Почему все считают меня ребёнком?»
– Разговор окончен. Уходи. – Меньше всего мне хотелось, чтобы Мейсон увидел, насколько сильно меня задел.
Но он увидел. Негромко шлёпнув ладонью по столу, он усмехнулся и, подхватив пальто, висящее на спинке соседнего стула, поднялся.
– Велл молчит, потому что хочет уберечь тебя. Но лично у меня такой цели нет. По мне, расклад, в котором ты опять суёшь свой нос в дерьмо и тебя пристреливают, – самый лучший. Ты не подходишь Веллу. Ты – эгоистичная, вредная девчонка, считающая, что весь мир крутится вокруг неё и её погибшего парня. Ты ставишь свои прихоти выше более важных проблем. А ему нужна та, над задницей которой он не будет трястись ежесекундно.
Моя челюсть коснулась пола. В переносном смысле, конечно.
– Может, он сам решит, кто ему подходит? – грубо бросила я, не собираясь больше церемониться. Вкрай охамевший чемпион и такие же друзья.
– К сожалению, он уже решил. Будь ты ему безразлична, он трахнул бы тебя пару-тройку раз, а после – лишь неизвестность: возможно, ты снова переехала бы в психушку, а, возможно, очень злые дяди, решив, что ты имеешь ценность для Велла, пустили бы тебе пулю в лоб, предварительно хорошенько отымев толпой.
Меня затошнило.
– Он мог мне всё рассказать! – Я не понимала, для чего продолжаю диалог с не очень-то симпатизирующим мне Мейсоном.
– Самое главное он рассказал, но любопытной тебе недостаточно его слов. Поэтому невероятно щедрый я поясню пару моментов, чтобы ты наконец осознала всю серьёзность положения. – Лицо англичанина приняло жёсткие черты.
