Автор
В теплой комнате под мягкой лунной светом, Эмили медленно пишет, её палец скользит по простым серым штанам, будто тревожась о чем-то важном. Дрожь пробирается к её горлу, и она стирает опасное слово, в то время как снаружи улица замирает под легким ветерком.
Максвелл удовлетворённо кивнул, словно сестринское беспокойство, выбившееся далеко за рамки, ему было очень даже по душе.
– Ты рассказала ей, что произошло?
– Ещё нет. Сделаю это дома. – И, скрасив тон лёгкой ироний, подразнила: – Не хочу подвергать тебя опасности.
Уголки мужских губ дрогнули.
– Я больше опасаюсь Дэниела. Он вернулся из Бостона?
– Самолёт приземлился пятнадцать минут назад. Мы встретимся дома. Но зря ты ставишь на Кэти. Дэниел отходчив, а сестра злопамятная, и как только она выяснит каждую подробность, ты сразу же попадёшь в чёрный список нашей семьи на ближайшее столетие.
– А я уже успел забыть о ваших суровых правилах, – усмехнулся Уайт, вероятно, намекая на закрытый ему доступ ко мне в клинику. – Я куплю ей цветы и конфеты, что думаешь?
Я не хотела больше обмениваться шуточными, ничего незначащими репликами, тем более, что от нетерпения поделиться с Максвеллом всеми своими мыслями у меня уже чесалась кожа. Да так сильно, что я была совсем не против обменять её на другую. Скинуть, как позвоночная рептилия.
– Я проснулась полчаса назад.
Уайт нахмурил брови, не понимая, к чему я клоню.
– Хорошо, – сдержанно кивнул он, по-рыцарски сделав вид, что ничего странного не происходит. – Выспалась?
– Ты должен меня выслушать. – Набрала побольше кислорода в лёгкие. – Возле клуба у меня выключился инстинкт самосохранения. Я не чувствовала опасности, потому что была уверена, что ты меня защитишь. Но после… Виктор – страшный человек, и моё поведение – не храбрость, а беспросветная глупость.
Максвелл молчал. Смотрел на меня странным взглядом и молчал. А я, побоявшись окончательно всё испортить, не спешила продолжать откровенничать.
