Автор
Женщина в юбке и белой рубашке медленно подходит к девушке в кресле, которая испускает дух тerrors. Улыбаясь деликатно, она аккуратно определяет узел волос, а собеседница, словно зверь, цепляется за спинку кресла, отражая страх в ее взгляде. Воздух наполнен напряжением и тайной, готовой раскрыться только тогда, когда женщина начнет свою историю....
– Кофе будешь? – спросила Анна усталым голосом, и Валерий замялся:
– Мне в город еще возвращаться…
– Валера, прекрати… оставайся, уже суббота, тебе никуда не надо. А я не могу одна оставаться, меня просто разорвет.
Он шагнул к ней, обнял, прижал к груди:
– Ну, все-все… успокойся, милая, все закончилось…
– Спасибо… – прошептала Анна, упираясь лбом в его грудь. – Не знаю, что бы делала без тебя…
– А зачем тебе без меня что-то делать, я же здесь… – тоже шепотом проговорил он, беря в ладони ее лицо и заглядывая в глаза.
– Да-да… – встрепенулась Анна. – Идем… – но Валерий на секунду задержал ее и осторожно поцеловал куда-то в самый краешек губ. – Не здесь…
– Да, как скажешь…
Вслед за Анной он двинулся в просторную кухню, обставленную зеленовато-бирюзовой мебелью, уселся за придвинутый к большому окну стол и уставился на женщину, зажигавшую плиту и насыпавшую кофе в большую медную джезву.
– Совсем не спала?
– Совсем. И Саяна еще позвонила…
«Черт бы ее подрал, дуру! – зло подумал Валерий, не сообразивший предупредить мэра о том, что не стоит беспокоить Анну такими известиями.
– Что она тебе сказала?
– Только то, что ты их нашел. Я так и не поняла, где именно.
– Да в клубе ночном тусили, пьяные в дрова, – брезгливо откликнулся он. – Еле увез, еще и брыкались. Ты бы с Дашкой пожестче, Аня…
– Как?! – резко развернувшись на каблуке домашней туфли, спросила Анна. – Как – пожестче? Бить ее?
– А хоть бы и так, – спокойно сказал Валерий, покручивая в пальцах зажигалку.
– Ты говоришь ерунду…
– А ты попробуй, вдруг поможет.
Анна молчала, постукивая ложечкой по джезве, чтобы осадить поднявшуюся пену, и Валерий невольно засмотрелся на нее, подумав, что сейчас она выглядит такой беззащитной и хрупкой, совсем не такой, как бывает на комбинате. И такая Анна нравилась ему еще сильнее – ее хотелось оберегать, защищать, закрыть собой.
– Ань… ну, может, ты ее действительно на материк отправишь, пусть живет, как знает? Ну невозможно постоянно держать рядом гранату с выдернутой чекой, – осторожно сказал Валерий, а она покачала головой:
– Ты ведь знаешь… я постоянно об этом думаю, ищу свою вину в ее поведении… если отправлю отсюда – совсем ни минуты спокойной не будет.
Она вынула из шкафа чашку с блюдцем, поставила перед Зотовым и налила кофе.
