Приглашаем вас с супругом, — продолжила Лизбэт. Или мне показалось, или в ее голосе прозвучала легкая издевка при упоминании о «супруге». Чертова мнительность.
— Спасибо.
А ты молчишь. Потому что нечего сказать. Бабёнка завладела тобой и распоряжается, словно своей собственностью. «Мы пропустили банкет»… «Мы счастливы сообщить»… Тьфу.
Альрик усмехнулся.
— Приглашение прислать на адрес общежития или достаточно вручить лично? — спросил, сопроводив легким наклоном головы. Поклонился, то есть. Ах да, социальная лестница, разные ступеньки.
— Как пожелаете. Простите, мне пора, — протиснувшись в калитку, я обогнула галдящих студентов и заторопилась к крыльцу, а охранник размашисто шагал следом. И пока бежала, чувствовала на себе взгляд профессора, а в ушах стоял счастливый смех Лизбэт.
Это же обручение, а не свадьба-женитьба, — болталось в мыслях, не желая улетучиваться. Обычные обещания, данные друг другу. Как дал, так и вернул. Возможно, жених с невестой разбегутся через неделю. Но ведь не разбежались. Уж скоро год как вместе. Интересно, как мама Альрика отнеслась к невестке-человечке?
Терпения моего хватило на сутки, потому что зудело, не давая покоя. Егор отметил:
— Ты какая-то взвинченная. Всё в порядке?
Пришлось убеждать его, что повышенная нервозность связана с ожиданием визы на побережье.
На следующий день я вычислила аудиторию, в которой профессор проводил консультацию по символистике, и дождалась завершения. Второкурсники с гвалтом вывалились из двери, последним вышел Альрик. Увидев меня, он прислонился к стене. А я развернулась и пошла — наверх, по лестнице, в глухой коридор, по которому нормальные люди отродясь не ходили. И не оглядывалась, потому что знала: он идет следом. Опустилась на подоконник, и через мгновение мужчина сел напротив.
— Вы уехали по семейным делам или потому что передумали идти на банкет?
— Второе, — ответил Альрик с легкой улыбкой, блуждая взглядом по моему лицу, по мне. Он скучал. Я тоже.
— Я рада, что у вас в семье всё хорошо. Остальное — мелочи.
— Вы счастливы? — спросил он вдруг.
— Что?… Да, конечно. Навалилось много дел. Учеба и всё такое… Альрик Герцевич, все бегут из столицы. Точнее, вывозят семьи. Жен, детей, сестер. Почему? Гош… Егор отмалчивается, но я чувствую: что-то происходит.
— Странный у вас муж, — усмехнулся профессор. — Хотя… я вел бы себя так же. Бегут, говорите?… Могу предположить, что зреет заговор. Переворот.
Я ахнула. Новый бунт! Мятеж! Неужели недостаточно ошибок полувековой давности? Пятьдесят лет назад войну выиграли сторонники висоризации, а теперь висораты не могут поделить власть и роют яму себе и другим."
"— Вы тоже должны уехать и дождаться, когда всё утрясется! — воскликнула я с горячностью.