Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Интересно, на каком этапе и по каким критериям тёлка переходит в категорию постоянных девушек?
Плюс или минус индивидуальных занятий состоял в том, что я стала лучше «читать» людей по их поведению, по характерным словам и жестам. Если раньше, при взгляде на человека, возникала мысль: «Наверное, он растерялся» или «Вероятно, он расстроен», то сейчас диагноз определялся с максимальной точностью: «Неуверен в себе» или «Завидует». Развиваясь, интуиция позволила мне тоньше чувствовать неискренность, наигранность и фальшь в словах.
После повторного трудоустройства я посетила родной деканат и Стопятнадцатого в нем.
— Может, Франц-Иосиф тоже попал под влияние синдрома? Странно, что он настойчиво предлагает место младшего лаборанта.
— Не знаю, милочка, — озаботился декан. — Брокгаузен работает в нашем институте пятый год, но на преподавательскую должность заступил впервые. Возможно, он выделил вас из сонма однокурсников, ведь вы ходили на пересдачи в единственном числе. Поэтому и поразили Франца-Иосифа объемом знаний, что неудивительно при подходе современной молодежи к учебе, — вздохнул мужчина.
— Генрих Генрихович, а ребята… горнисты… уже уехали?
— Да-с, милочка, еще на прошлой неделе. Вы спрашиваете о юношах во второй раз. Почему?
Да потому что я наконец-то отпиналась от назойливых телохранителей и рассчитывала связаться с кем-нибудь из ребят в солнечной униформе. Вот хотя бы передать весточку Агнаилу через завхозшу.
— А что стало с крылатиком, который разворотил лабораторию?
— Утилизировали в крематории. Это же нежить, — поспешил успокоить декан, увидев, как у меня округлились глаза.
Да уж, замечательная конструкция. Солярий, можно сказать. Наверное, Стопятнадцатый, Царица и Альрик втроем заталкивали крылатика, а неживое чудище упиралось лапж*пахвостом. Все хотят жить, даже неживые.
