Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Наина подхватила корзины и припустила прочь с площади, торопясь по делам. Перед тем, как отправиться к скорняку, Софья Николаевна напомнила:
— Через час встречаемся здесь же. Времени хватит и вам, и мне.
— Вам туда, — показала мама на левое крыльцо. С другой стороны на телегах и повозках расселся народ — разных возрастов и обеих полов. Кто-то сидел на ступенях крыльца, кто-то облепил перила. Балагурили, смеялись. Человек двадцать, если не больше, и еще подходили.
— Кто последний? — вопрошали задорно и получали веселый ответ:
— За мной держись, коли не шутишь.
Дверь постоянно открывалась, и взрослые заходили-выходили поодиночке. Женщина, спрыгнув с повозки, подхватила маленького мальчика на руки и зашла внутрь.
— Там замеряют потенциалы, — пояснила мама. — Это быстро и не больно. Дольше маяться в очереди. Раз в месяц нужно обязательно появляться, чтобы поставили отметку в книжке. Вы идите, а я подожду здесь.
По мере приближения к зданию Совета на нас начали обращать внимание.
Мама подошла к собравшимся, и с ней нестройно поздоровались, обращаясь на «вы». А Егор уверенно поднялся по ступенькам на левое крыльцо и открыл передо мной дверь:
— Прошу.
____________________________________________________
certus exempul*, цертус эксэмпул (перевод с новолат.
48
— Ну-с, Егор Артёмович, вижу, акклиматизация проходит быстрыми темпами, — заключает Глава Совета. — Поразительная скорость. Я полгода привыкал к местным красотам. Да и супруга ваша довольна, — не то вопрос, не то утверждение.
— Довольна, — отвечает Егор. — Нас встретили и доставили до Магнитной.
За вежливыми словами кроется намек. «Не ваши люди домчали нас на удобных внедорожниках, а слепошарые довезли на захудалой инвалидке из ушедшего столетия».
— Прошу прощения, — извиняется официальный чин, но раскаяние кажется мне напускным. — Мы не имеем отношения к гражданским в отсутствии указаний. А в отношении вас четких инструкций не поступало.
— Что ж, понимаю, — соглашается муж. — На службе исполнительность превыше всего.
Егор — само добродушие, но я чувствую: он запомнил «развод». Его зверь не забудет."
"Мы сидим в приемной. Помещение невелико размерами, но светлое.
