Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
— Обычно перед цертамой участники дают клятву или обещание, что не будут мухлевать, — пояснил он.
Просто и гениально. Нарушение клятвы чревато для того, кто её дал, поэтому волей-неволей приходится быть честным.
А выигрыш забрал незнакомый парень, обогнавший Мэла и Дэна всего лишь на пару очков.
Мы пытались ходить на вечеринки. Сперва Мэл отвечал отказами на предложения покутить. Мало ли, народ развлекается в нетрезвом состоянии, а тут мой синдром окутает толпу пьяненьких туманом. Недолго и до поножовщины.
Наконец, Макес его уговорил:
— Выглядишь как консерва. Отдохни, расслабься. Народу будет немного. Все свои. Гульнём, вспомним старые времена.
Мэл покосился на меня:
— Посмотрим.
— А что делают на вечеринках? — спросила я у Макеса.
— Как что? — растерялся он. — Ну… развлекаются. Можно пить, а можно не пить. Можно танцевать, а можно сидеть.
Понятно. Смысл в том, что напиваются в зюзю и вытворяют черт те что.
— Откуда знаешь, что тебе не понравится? — сказал Мэл. — Потом тебя за уши не оттащишь.
Правда, он и сам не пылал охотой.
— Не короче, — установил длину моего платья.
— Почему?
— Потому что ты — обремененная.
— Чем?
— Не чем, а кем. Мужчиной. Усвоила?
Усвоила. И все равно схитрила, купив трикотажное облегающее платье с длиной бахромой — на три сантиметра выше, чем отмерил Мэл.
Мой наряд оказался самым целомудренным. Девицы разве что нагишом не разгуливали, выставляя на публику соблазнительные выпуклости.
— Ты специально заставил меня одеться монашкой, чтобы другие не смотрели. А сам пялишься на них, — показала я пальцем на девицу в ультракороткой юбочке, танцующую на столе.
— Знаешь, я забыл, как бывает на вечеринках, — ответил растерянно Мэл.
— И все они — дочки чиновников и магнатов? — обвела я взглядом раскрепощенных участниц вечеринки.
— Не все, но многие.
В общем, приватная вечеринка мне не понравилась. Много пили, шумели, висли друг на друге, пошлили. Девчонки ругались как грузчики и без конца курили. Дэн не приехал, а Макес уединился в одной из комнат с двумя девицами.
