Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
— Как катафалк! — крикнул Дэну, и они рассмеялись.
Ах так! — прибавила я газу, и машина рявкнула.
— Для начала очень даже неплохо, — похвалил инструктор, когда автомобиль затормозил, сделав три круга около поляны. Пусть Макес приврал, мне польстило.
— Хорошая машина. Большое спасибо за урок. Сколько с меня?
— Забудь, — махнул он рукой.
Если я думала, что Мэла вдохновят мои успехи, то ошиблась.
— Эвка, ты на велосипеде ездишь быстрее, чем на машине. Про «Турбу» однозначно забудь, — вынес он вердикт.
А Макес геройски согласился отдать свой автомобиль на растерзание.
"Я мучила руль и педали, а Макес рассказывал об устройстве машины, о правилах дорожного движения и о типичных неисправностях — кратко, но в достаточном объеме, чтобы не называть свечи зажигания и амортизаторы штучками и пимпочками. Специально для занятий я купила в аптеке гомеопатические леденцы для улучшения реакции и концентрации внимания.
Мэл не уставал удивляться.
— Неужели тебе нравится? И как оно, за рулем-то? Мак не ругает? Поражаюсь ему. Отрастил железные нервы и в ус не дует. Наверное, его нокаутировал твой синдром.
Макес не ругал. Наоборот, когда я говорила: «Привет, Максим» или: «Спасибо, Максим.
Как-то я спросила у Басты:
— Мама не переживает, что твой брат не звонит и не приезжает в гости?
Долго настраивалась, прежде чем спросить. Долго не решалась, потому что затронула деликатную тему в отсутствие Мэла.
— Мама? — переспросила Баста, устроившись в кресле боком и закинув ноги на подлокотник. — Расстраивается, конечно. Но гордится. Гошка стал похож на человека.
Зато теперь целей полно. Нескончаемый список — и десяти блокнотов не хватит.
— Я передаю приветы от Гошки. Вру, конечно, но маме приятно, — сказала девушка, почесывая за ухом Кота. — Может, ты повлияешь? Трудно ему позвонить, что ли, и сказать два слова?
Влияю, как могу. Изо дня в день капаю на терпение, намекаю, говорю прямым текстом, но Мэл застопорился и ни шагу вперед.
