Автор
В темное утро, когда дождь катится по беcменным улицам Нью-Йорка, особняк в стиле бурильщики на Риверсайд-Драйв выглядит заброшенным и пустым. Внутри не горят лампы и светильники - весь дом словно спрятался под тяжесть веков, ожидая нового времени для своего пробуждения....
И потом, скорее всего, ему известны голоса большинства секретарш.
Но должен же быть какой-то способ выманить его из кабинета. И этот способ – разозлить его, чтобы он в ярости напустился на кого-нибудь из коллег.
Она сняла трубку, но позвонила не Йоргенсену, а в кабинет доктора Фрисби. Изменив голос, она сказала:
– Я звоню из ботанического отдела. Будьте добры, позовите доктора Фрисби. У нас тут проблема.
Через несколько секунд ответил запыхавшийся Фрисби:
– Да, в чем дело?
– Мы получили вашу служебную записку по поводу этой женщины, доктора Грин, – сказала Марго приглушенным голосом.
– И что? Неужели она явилась и вам докучала?
– Вы знаете старого доктора Йоргенсена? Он добрый приятель доктора Грин. Боюсь, что он не желает выполнять ваше требование и собирается допустить ее к коллекции. Он все утро возмущался вашей служебной запиской, а вы знаете, как трудно иметь дело с доктором Йоргенсеном…
Фрисби бросил трубку. Марго ждала в пустой лаборатории, поглядывая через приоткрытую дверь.
Марго поспешила назад по коридору и, к своему облегчению, увидела, что Йоргенсен в спешке оставил дверь в кабинет приоткрытой. Она проскользнула внутрь, осторожно закрыла дверь и сняла со стены гравюру в рамочке.
Ничего. Никакого сейфа, просто голая стена.
У нее подкосились ноги. Почему же он посмотрел в этом направлении? На стене больше ничего не было. То ли он случайно скользнул сюда взглядом, то ли она не смогла точно отследить направление? Марго уже собиралась повесить гравюру на место, как вдруг заметила клочок бумаги, прилепленный сзади к рамке клейкой лентой, а на бумажке – ряд цифр. Все цифры, кроме последней группы, были вычеркнуты.
56
Алоизий Пендергаст лежал в кровати, стараясь не двигаться.
