– Его тело было найдено в уголке брюхоногих в зале морской жизни. Как вы думаете, по какой причине он мог оказаться в данном отделе музея?
– Он никогда там не бывал. Кости и эта лаборатория были единственным, что его интересовало. Это даже не по дороге сюда.
Д’Агоста сделал очередную запись.
– Еще какие-нибудь вопросы? – спросил Сандовал.
Д’Агоста взглянул на часы:
– Где я могу найти Фрисби?
– Я вас провожу.
Д’Агоста последовал за ним из лаборатории в коридор, а оттуда – назад, в самую вонючую часть остеологического отдела.
8"
"Доктор Финистер Пейден отступил назад от дифракционной рентгеновской установки и тут же наткнулся на что-то, что показалось ему колонной, завернутой в черную материю. Он отпрянул с резким протестующим криком и обнаружил, что стоит перед высоким человеком в черном костюме, который каким-то образом материализовался у него за спиной и, вероятно, стоял в нескольких дюймах от него, пока он работал.
– Какого черта? – свирепо проговорил Пейден, дрожа от негодования всей своей невысокой упитанной фигурой.
– Кто вас сюда впустил? Это мой кабинет!
Человек никак не прореагировал, он продолжал смотреть на Пейдена. Глаза незнакомца были цвета белого топаза, а лицо столь тонко вылеплено, что вполне могло принадлежать резцу Микеланджело.
– Послушайте, кто вы такой? – спросил Пейден, вновь обретая самообладание, присущее куратору. – Я пытаюсь закончить работу и не могу позволить, чтобы мне мешали.
– Прошу прощения, – произнес человек умиротворяющим тоном и отступил на шаг.
– Что ж, я тоже прошу прощения, – сказал, смягчившись, Пейден.
– Но это и в самом деле вторжение. А где ваш беджик посетителя?
Человек извлек из кармана бумажник коричневой кожи.
– Это не беджик!
Бумажник раскрылся, явив свету ослепительное сияние золота и синевы.
– О, – сказал Пейден, присмотревшись. – ФБР? Господи боже!
– Меня зовут Пендергаст. Специальный агент А. К. Л. Пендергаст. Вы позволите присесть?
Пейден сглотнул:
– Прошу вас.
С изящным поклоном человек уселся на единственный, кроме стула Пейдена, стул в кабинете и закинул ногу на ногу, словно готовясь к долгому разговору.
– Это касается убийства? – выпалил Пейден. – Но ведь меня даже не было в музее, когда это случилось. Я ничего об этом не знаю, никогда не встречал убитого. А главное, меня не интересуют брюхоногие. За двадцать лет работы здесь я никогда не был в том зале, ни разу. Так что если вы…
Его голос замер, когда посетитель медленно поднял изящную руку.
– Речь пойдет не об убийстве.
