В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Гладилин и Клаус толкали перед собой двух ребят. Выбрали специально тех, кто повыше и постарше, чтобы не слишком открываться. Рюкзак с контейнером теперь находился у капитана за плечами.
Спецназовцы уже держали наготове ножи, они не хотели стрелять.
Торпеда успел, а Мина – нет.
Мина метнул нож в ту секунду, когда Гладилин распахнул дверь ногой и переступил порог; капитан отклонился совсем ненамного, и нож просвистел над его правым плечом. Тот даже не понял, что произошло, и рассудил о случившемся по сдавленному крику своего напарника.
Нож Торпеды вошел Клаусу Ваффензее точно между лопаток, пробив позвоночник.
В следующую секунду Гладилин отнял ствол пистолета от виска парнишки и сунул его тому под подбородок. Капитан заорал:
– Сажин, твою мать! Я успею снести ему башку, даже если ты выстрелишь в мою!
Он сместился влево, прижался спиной к стене часовни, и подобраться к нему сзади стало невозможно.
Одновременно в часовне поднялся вой. Нарыв лопнул, и дети уже не видели разницы между своими и чужими.
– Куда? – зарычал он, сдвигая брови. – Оставайтесь, где были. Еще немного, ребята, скоро пойдете домой...
Торпеда же, теряя силы, приблизился к Ваффензее, состояние которого было куда хуже. Немец лежал ничком, полуприкрыв глаза; изо рта слабыми толчками выплескивалась кровь. Торпеда перевернул Клауса на бок:
– Тебе окажут помощь. Но сначала ты скажешь мне, что в ящике.
Торпеду никто не уполномочивал это делать, но он чувствовал, что другой возможности у него может не быть.
Ваффензее молчал, тупо глядя куда-то в сторону.
– Ты сам себе роешь могилу, – настаивал Торпеда, тогда как у него самого все кружилось перед глазами, а тошнота и слабость становились нестерпимыми. – Одно слово – и я оставлю тебя в покое.
Однако немцу было просто трудно говорить.
– Не ящик... – пробормотал он еле слышно.
– Не ящик? – быстро переспросил Торпеда. – А что? Что это?
– Контейнер... я сказал...
– Хорошо, пусть. Можно догадаться.
Клаус Ваффензее закашлялся.
– Если повредить... всем конец... нельзя трогать...
– Да что там такое?! – заорал во весь голос Торпеда, уже не сдерживая себя. Он схватил немца за плечи и встряхнул, забывшись.
Вокруг стоял шум, снаружи неслись крики, но Торпеда ничего не слышал.
– Там... – Ваффензее закатил глаза так, что остались видными одни белки.
– Ну же!
Внезапно Клаус оскалил зубы.
– Шайсе, – сказал он по-немецки. – Русское животное...
