В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Правда, в последнее время было много простоев. Ребята заскучали.
Посейдон пропустил его реплику мимо ушей.
– Его звали Ромео. Цыганский барон.
Маэстро согласно кивнул:
– Была такая крыса. Отбегалась.
– Но ведь не сразу, верно?
Хозяин помолчал, раздумывая над ответом.
– Не сразу, – признал он наконец. – Немножко поговорила, а потом сдохла. Откуда узнал?
Посейдон поднял на Маэстро глаза, до сих пор опущенные.
– Мне нужно знать, о чем она поговорила.
Тот откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на гостя.
Второе казалось более вероятным. И это означало... да, факт беседы могли отследить. Но подслушать ее – вряд ли. О самой беседе зачем-то поставили в известность Посейдона. Пожалуй что так – Маэстро не очень верилось, что Каретников имел свой интерес и хотел до чего-то докопаться самостоятельно.
Дипломат с медкартой Остапенко Маэстро передал руководству.
Тут скрывать нечего. С какой стати? Да и вообще скрывать нечего, барон ничего другого не сказал...
– Крыса говорила про дипломат, спрятанный в сейфе, – медленно и с расстановкой произнес Маэстро.
Посейдон кивнул:
– Я знаю про дипломат. И про его содержимое тоже.
– Я так понимаю, что это шибко важно. Не ради этого ли дипломата затеяна вся возня?
Каретников разлил виски.
– Послушай, старина. Мы с тобой тертые калачи. Я не стану скрывать, мне известно немного больше, чем тебе. Но я не имею права распространяться об этом. Тебе придется либо поверить мне на слово, либо нет. Мне очень нужно знать, что тебе сказал этот чертов Ромео. Пожалуйста...
Маэстро смотрел на него, не говоря ни слова. Потом выпил, не чокаясь.
Обо всем, что поведал перед смертью Ромео, он доложил по инстанции. И про маяк, и про жигана, промышлявшего на вокзале.
