В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Более того – даже обычные туристические фирмы вполне могут быть осведомлены о повышенной активности в пункте назначения. В конце концов, это их обязанность – учитывать возможные неблагоприятные факторы.
В третий вариант тоже верилось слабо. Подозрения конторы, как правило, не бывают совершенно беспочвенными. Каретников и сам по себе предпочитал не верить в совпадения.
Хотя они случались.
И редко оказывались благоприятными. Посейдон очень не любил неучтенных случайностей.
Продолжая держать список в руках, он невидящим взглядом уставился на водную гладь, проплывавшую под брюхом вертолета.
Они опережают немцев на несколько часов. К моменту их прибытия «Сирены» уже расселятся в монастырской гостинице. Вертолет не должен вызвать у гостей особых подозрений – мало ли, какими соображениями руководятся русские, планируя реставрационные работы. Если в группе находятся враги, то их наверняка так или иначе уведомят и о появлении «Сирен» – навряд ли, конечно, осведомители будут знать, что это именно «Сирены», – и об избранном ими транспорте.
* * *Стоя на берегу Владимировской бухты, благообразного вида немец по имени Эрих фон Кирстов следил в армейский бинокль за приближением специально отряженного военного катера.
Он усмехнулся:
– У русских все военизировано. Даже монастыри. Не удивлюсь, если нас встретит военный православный оркестр...
Данхофф не уловил иронии.
– Да, – кивнул он одобрительно. – Между прочим, это у них пошло от нас. У вас бинокль тоже не гражданский.
– Хотите сказать, что с царя Петра? Но он, насколько мне известно, предпочитал голландцев.
– Все равно это был порядок по сравнению с тем свинарником, что здесь творился, – возразил Данхофф. – А после Петра был Пауль...
– Павел, – поправил его Эрих. – Но Павел был не сразу, до него прошло почти целых сто лет...
– За эти сто лет Россия только пропитывалась немецким духом. Елизавета, Екатерина Великая...
– Особенно пригодился герр Бирон, – поддразнил Данхоффа тот.
Данхофф недоуменно вскинул брови. Он давал понять, что не настолько хорошо разбирался в российской истории, как могло показаться.
Фон Кирстов опустил бинокль.
– Их нынешний президент продолжает традицию. Его называют немцем в Кремле. Но толку от этого что-то не видно.
– Разве? По-моему, так порядка стало больше.
