В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
В самый последний раз, когда я здесь был...
– Вы смотрели по сторонам, пока мы ехали? – перебил его Эрих.
– Разумеется. Я по-прежнему угнетен увиденным, но вижу обнадеживающие ростки цивилизации...
Фон Кирстов внимательно смотрел на него. Замечание, не характерное для гринписовца. Гринписовцев не радуют достижения цивилизации. Они не обнадеживаются этими ростками, они их выпалывают. Он давно обратил внимание на туповатого Данхоффа, и тот чем дальше, тем больше делался для него непонятным.
– Где вы учились, Иоганн? – спросил он неожиданно.
Данхофф просветлел лицом.
– Я закончил Лейпцигский университет, пять лет тому назад.
– О! Альма матер Фехнера и Шеллинга!
– Как вы узнали? Действительно, я закончил философский факультет.
– Поздравляю. Философа видишь издалека.
Данхофф зарделся от удовольствия и скромно потупил глаза.
Эрих фон Кирстов вздохнул. Фехнер – да, он учился в Лейпцигском университете. Чего не скажешь о Шеллинге. Философ из Данхоффа был такой же, как из него самого – добрый христианин.
И конспиратор дерьмовый, не только философ. Переигрывает, прикидываясь провинциальным дурнем, поднахватавшимся знаний в большом городе. Что же это за птица?
– Позволю себе вас поправить, – смущенно произнес Данхофф. – Шеллинг учился в Тюбингенском университете. Он поступил туда, когда ему было всего пятнадцать лет.
«Я – добрый христианин», – подумал фон Кирстов.
– Ужасно, – сказал он с чувством. – Я-то по образованию медик, но все равно непростительно...
Их беседу прервала миловидная девушка – невысокая, курносая, с пышной гривой каштановых волос, перехваченных зеленой лентой.
– Господа, не желаете кофе?
Она вопросительно подняла маленький китайский термос.
Господа желали."
"– Фройлейн Ирма, ваша доброта не знает границ, – поклонился Данхофф, принимая пластиковый стаканчик. – Я искренне завидую вашему будущему мужу.
Ирма рассмеялась жемчужным смехом.
– А я – нет, дорогой Иоганн...
Эрих привычно прикинул, вполне ли она искренна. Он проверял людей, даже когда в этом не было очевидной надобности.
Но Ирма Золлингер, студентка последнего курса биологического факультета, была совершенно искренна в своем сочувствии к будущему супругу.
Подавая стаканчик фон Кирстову, она чуть нахмурилась.
Ей показалось, что в рукаве ее мешковатой спортивной куртки отстегнулся однозарядный пистолет, выполненный под авторучку. Убедившись, что тревога ложная, она облегченно перевела дыхание.
