В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Известие о прибытии реставраторов поначалу наполнило сердца монахов светлой радостью, но когда встречать дорогих гостей отправился загадочный брат Артемий, все приуныли.
Сотрудничество церкви и государства усилилось до такой степени, что чаша весов явно склонилась в пользу последнего.
Настоятель связался с курирующим отделом госбезопасности, где его успокоили, сказав, что принятые меры носят временный характер, и напомнили о работах, начавшихся неподалеку от острова.
Продолжая тягостную беседу, настоятель машинально взглянул в окно.
Он в который раз увидел военно-морские плавсредства, дремавшие на рейде, и мысленно воззвал к Господу с просьбой оградить его монастырь от всякого лиха. Он угадывал, что грядущее сулит монастырю серьезные испытания, настолько серьезные, что теперь оставалось уповать лишь на Господа...
...Улыбаясь в бородку, брат Артемий смотрел, как высаживаются долгожданные мастера.
– Однако удивительные нынче пошли мастера, – пробормотал стоявший рядом брат Зосима. – Не припомню, чтобы кто-то из их братии прибывал по воздуху.
Мысленно согласившись с этим, осведомленный Артемий ответил ему:
– Так ведь водное сообщение ограничили. В связи с работами...
– Но иностранцы-то едут.
– По особому повышенному тарифу. Они платят втридорога.
– Неужто для реставраторов нельзя было сделать исключение?
Артемий пожал плечами:
– Думаю, можно. Да везде бюрократия, брат. Реставраторы сейчас нарасхват – сколько их выпускают? Немало, и никто не сидит без работы.
Зосима, полный сомнений, умолк. Повышенные тарифы, на его взгляд, безнадежно съедались арендой вертолета."
"«Сирены» по-военному выстроились перед встречающими, и Посейдон оглянулся на свою группу, сделав яростные глаза. Еще бы вытянулись во фрунт, деятели искусства! Что за недоумки...
Реставраторы спохватились и нарушили строй, стараясь выглядеть художественными разгильдяями. Вольность в манерах, свойственная людям искусства, давалась им не особенно хорошо.
Артемий шагнул вперед:
– С прибытием, благослови вас Господь.
Он быстро перекрестился и ненадолго склонил голову.
Каретников чуть замешкался, не зная, можно ли приветствовать духовное лицо рукопожатием. Решил, что художнику можно все, и протянул ладонь. Артемий пожал ее, и то же сделал Зосима.
– Мир вам, спаси вас Христос, – Артемий перекрестил группу.
Зосима сопел и перетаптывался на месте.
