В стенах бункера наступает напряженная рутинная суета. Вдруг сигнал разрешения для пуска ракеты, и в воздух вылетает первая. Умный крантак Кеша управляет средством поражения, пролетая над неизвестным объектом. Но внезапно противник срывает маневр и исчезает за скромными холмами, вызывая тревогу у командира в кабинете....
Похоже, «Сирийский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Занимались мы с Тосей рассмотрением наших отношений с точки зрения «мирового духа», для которого больше нет противоположности субъекта и объекта, «сознания» и «предмета», а есть абсолютное тождество мышления и бытия в полной гармонии с собой с целью обретения истинного «Я».
Кеша с минуту пытался сопоставить субъект и объект, но дальше открытого рта у него дело не пошло.
— То есть, вы не переспали? — напрямую спросил он.
— Петров, ты говоришь обидно. Как я, истинный коммунист, в условиях боевых действий могу думать о столь низком поступке?!
— И правда.
Я улыбнулся, похлопав товарища по здоровому плечу, и пошёл с ним в палату.
Три дня в госпитале пролетели как три часа. Конечно, приходилось «шифроваться» от всех во время «перевязок» с Тосей, но это всё издержки. Я уже начинаю понимать, что слишком долго мы с Антониной шли к этой близости. Всё чего-то «недоговаривали», «недопризнавались», «недоцеловались».
В эти три дня койки госпиталя начали заполняться.
С их слов, аэродром начали периодически обстреливать. Пока всё носило единичный характер, но тенденция не сильно хорошая.
На четвёртый день у нас были посетители — нас проведал Тобольский с экипажем.
— Отлёживаетесь, значит? — подытожил весь наш разговор Олег Игоревич, сидя со мной в палате.
— Грех жаловаться, командир. Хотя, уже бы и пора заканчивать отгулы, — ответил я.
Тобольский кивнул и показал мне на выход из палаты.
Мы вышли с ним на улицу и дошли до беседки рядом с госпиталем.
— Как твоё реальное состояние? — спросил Олег Игоревич.
— Хорошее. Всё затягивается. А что случилось?
Комэска закурил, но откровенничать стал не сразу.
— Пока на фронте непонятно что творится. Мятежники до сих пор не выбиты из провинции Идлиб. Обстреливают одноимённый город, и начали уже зариться на военные базы. Об обстрелах Хмеймима слышал?
— Да. Солдаты рассказывали.
— Вот-вот! А у нас ни ангаров, ни укрытий, ни нормальной раскатки техники. Ещё и близко друг к другу стоят. И никто не чешется, — возмущался Тобольский.
Пока что никакой секретной информации мне командир эскадрильи не довёл.
— Кстати, можешь не переживать — вины твоего экипажа в потере вертолёта нет, — улыбнулся Олег Игоревич.
— И на том спасибо! — посмеялся я.
Тобольский рассказал, что было чуть ли не целое разбирательство по разбитому Ми-8.
