Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Знаешь, как в старину говорили. Идёшь на медвежью охоту — приготовь постель и позови доктора, а идёшь на кабана — закажи гроб, — улыбнулся Юрий Фёдорович.
— Настолько страшен кабан? — спросил я.
— По-разному бывает. Он быстрый, мощный. Одного дуплета не хватит, чтобы его добыть.
Тут-то и началось само действие. Выжлецы и выжловки начали гнать в нашу сторону кабана.
— Мазок на мазке, — говорил отец Тоси, когда началась стрельба.
Один выстрел, второй, третий… Прицел сбился сегодня у всех.
В нашу сторону, не замечая преград и гончих «на хвосте», бежал кабан, размером с маленького медведя. Только вот скорость у него была солидная.
Выглядел секач свирепо. Огромная голова, покатый лоб, массивная хрюшка с длинными клыками. И ведь у него кости толстые и крепкие. Чувство такое, что на меня несётся танк с хорошей лобовой бронёй.
— Смотри-смотри, на штык идёт, — громко сказал Юрий Фёдорович, заметив, что секач мчится прямо на нас.
Чуть отойдя с линии пути кабана, я и Юрий Фёдорович встали за деревьями.
— Саня, не жди, — подгонял меня Белецкий, перезаряжая ружьё.
Неподготовленный человек в такой ситуации, прямо скажем, офигеет. Я даже не представлял себе, что на корнях и желудях можно так «раскабанеть».
Я взял упреждение по ходу движения кабана.
Выстрел, и кабан рухнул.
— Попал. Ну, и ещё раз с полем, сынок, — приобнял меня Юрий Фёдорович.
Если честно, мне, как человеку росшему без родителей, было приятно общаться с папой Тоси. Его наставления, советы, подколы были не злостные, а какие-то отцовские.
И уже вечером мы спокойно ехали на отцовском «Днепре» домой. У меня в рюкзаке замотанная голова кабана, оставленная мне в качестве трофея. А вот в люльке тихо и мирно спал Юрий Фёдорович.
— За гончих… ик, — говорил отец Тоси во сне, вспоминая застолье после загонной охоты.
И действительно, столько тостов, посвящённых природе, я никогда не слышал. Вообще, чувствуется, насколько тонко ощущается среди охотников единение с природой, их благодарность лесу, полю, даже добытому зверю. И сама охота не представляется каким-то убийством. Скорее ещё одним проявлением принципа «выживает сильнейший».
Заехав в гараж, я закрыл ворота и начал рассуждать. Мне нужно было каким-то образом доставить в дом Юрия Фёдоровича.
