Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оставь себе, тебе ещё много нервничать придётся, — улыбнулся я.
Мы вернулись на командный пункт. Батыров первым делом отпустил нас в палатку, но попросил остаться меня и Тобольского.
— Я должен сказать честно, Ка-50 не хотят пускать в бой. Слишком он дорогой.
Олег Игоревич зацокал, а я положил автомат на стол с картой. Ничего удивительного в такой постановке задачи от высокого командования нет.
— Сливают «камовский» проект? — спросил Тобольский.
— Да. Ваши доводы по двухместной соосной машине никому не интересны.
В этот момент зазвонил телефон, и Димон метнулся к нему.
— Батыров. Да, товарищ генерал! Уже взлетели… — продолжал Дмитрий докладывать.
Тобольский пожал плечами.
— Впрочем, я это и предполагал. При столь хорошем Ми-28 зачем нужен ещё один боевой вертолёт, — сказал Олег Игоревич.
— Нужен. Его не просто так задумывали. Он ещё сыграет свою…
Я не договорил. Внимание привлёк напряжённый радиообмен со стороны наших лётчиков.
— Понял, понял, понял.
— Запретили вам работу! Запретил! Запретил! — звучал звонкий голос оператора Як-44.
Я подошёл ближе, начиная настраиваться на каждое сказанное в эфир слово.
— Уходи! Отстрел, 103-й! Отстрел, 103-й!
— Тяну, тяну!
— 612-й, наблюдаю цель. Выход из зоны. Высокое, режим «Догон». Дальность 30, — начал наведение оператор.
Рядом со мной встал Тобольский. Разговоры на КП вновь затихли. Батыров бросил в сторону трубку и вышел из-за стола.
— 103-й, манёвр!
— Да ухожу, твою ж мать!
Секундная пауза, которая будто растянулась на несколько минут.
— 103-й, 103-й! — вновь громко закричал кто-то в эфире.
Ещё одна пауза, которая должна была вот-вот закончиться. В комнате все молчали, а у меня вновь дрянное чувство дежавю.
— Борт 12103, пожар левого двигателя! Пожар правого двигателя! — начала работать РИта, возвестившая о том, что наш самолёт сбит.
— Катапультируйся, 103-й! — опять закричал тот же самый лётчик.
Дальше была самая настоящая «свалка» в эфире. Оператор одновременно и наводил самолёты, и уточнял что со сбитым экипажем. Только через пару минут прозвучал доклад о двух куполах в воздухе.
Но это ещё только начало.
— Тарелочка, 105-му. Они к границе уходят. У нас есть кто-нибудь там?
— 105-й, вас понял, к границе. Будем разбираться.
— Там как бы не наша уже… зона, — задумчиво произнёс в эфир 105-й.
Я повернулся к Батырову, который уже звонил командованию.
