Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как бы редко кому с вертолёта получается так выйти, как мне, — улыбнулся я.
— Ещё никто не применял катапульту с вертолёта. Так что теперь ты можешь смело себя называть испытателем парашютных систем.
— Ох, я так рад этому! — посмеялся я.
Мою каталку подвезли к вертолёту и приготовились загружать. Батыров остановил врачей, и нагнулся ближе к моему уху.
— Сань, спасибо. Ты ж нас просто собой прикрыл. Удивительно, как тебе это удалось, — поблагодарил меня Батыров и крепко пожал руку.
Думаю, этого вполне достаточно.
— Главное, что удалось. Как именно, оставим другим людям выяснять, — сказал я, и меня начали затаскивать на борт.
Снаряжение у нас забрали наши товарищи. Как и всё оружие. Мы остались только в лётных комбинезонах.
Внутри грузовой кабины, переоборудованной под размещение раненных, даже кондиционер работал, давая прохладу пациентам. Только мы разместились, как начали запускаться двигатели Ми-8.
После взлёта, мы заняли курс на Дамаск, а именно всё в ту же Университетскую больницу Аль-Асад.
В больнице меня определили в отдельную палату. Внимание персонала было ко мне особым, что тоже наводило на мысль — кто-то со стороны всё это организовал.
Догадки были, но я не особо на этом акцентировал внимание. Больше всего я размышлял о том, чем закончилась операция в провинции Идлиб. Есть ли успехи у правительственных сил?
Все эти вопросы мне даже не с кем было обсудить.
На утро после госпитализации начали заглядывать и посетители. Но один был особенным. Именно сегодня больницу посетил Чагаев.
— Добрый день! — поздоровался Василий Трофимович, зайдя в мою палату.
Командующий ограниченным контингентом медленно вошёл в палату, одетый в белый халат поверх песочной формы.
Я попытался встать, но генерал меня остановил и сказал, что я могу сидеть на кровати.
— Как здоровье, майор? — спросил он, пожимая мне руку.
— Всё хорошо. Бровь зашили. Осталось пройти обследование и можно выписываться.
— Не торопитесь. На ваш век хватит, Александр Александрович. Но меня другое интересует — ваш поступок. Он граничит с безумием и бесстрашием.
