Май 1984 года. Торск, Калининская область. Прекрасное утро! Просыпаюсь от шороха в простынях и аромата свежих фруктов. Встреча с милой девушкой из мира постепенно открывает новые горизонты моей жизни на Сирийском рубеже.
Похоже, «Сирийский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По секрету, — нагнулся ко мне Малик, чтобы шепнуть на ухо. — Генерал Махлуф сказал, что за операцию президент наград не пожалеет. Имей в виду.
— Себе оставь, — пожал я ему руку и подошёл к спецназу.
Я начал быстро инструктировать старшего группы в звании капитана. Его звали Сардар.
— Вопросов в полёте не задавать. Через бортового техника или лётчика-штурмана я скажу, когда будем садиться. Первая команда за 3–4 минуты, вторая — за минуту. Пока дверь не откроется, все сидят и ждут.
— Да, господин майор.
Тут к нам подошёл один из спецназовцев.
— Господин майор, а разрешите, я в дверь буду стрелять? — спросил он у меня.
— В дверь не надо, а вот поставишь пулемёт на шкворневую установку и стреляй. Понял?
— Ага, — улыбнулся богатырь.
Закончив инструктаж, я быстро начал осмотр вертолёта. Кеша в это время пытался что-то объяснить Вазиму.
— Туда полетим. Туда, я тебе говорю, — махал рукой Кеша в сторону Голанских высот.
— Чего ты машешь? Иди это командиру скажи, — отвечал ему бортовой техник.
— Да не туда. Я тебе русским языком говорю — ту-да! — продолжил стоять на своём Кеша, но Вазим хотел от него что-то другое.
— Ты почему меня не слышишь⁈ Сколько можно тебе говорить — нельзя!
Сомневаюсь, что Иннокентий не слышит Вазима. Зато весь аэродром слышит эти препирания. Я быстро закончил с командиром и пошёл в эпицентр спора.
— У меня приказ… уберите руки! — услышал я знакомый женский голос.
Рядом с моим вертолётом спорила с командиром сирийского спецназа Тося в полевой форме, разгрузке и с рюкзаком РД-54 с нашитым красным крестом.
— Ты никуда не полетишь, — показал сириец в сторону от вертолёта.
— Да я тебя не понимаю, бородач! У меня приказ, и я его выполню. И мне неважно, что у вас там и где написано.
Тося оттолкнула в сторону сирийца, а сама вступила на нижнюю ступеньку стремянки.
— Уйди, женщина! — крикнул командир спецназа и потянулся руками к Тосе.
— Руки убери, капитан! — перекричал я сирийца.
Тот повернулся ко мне, не успев схватиться за Тосю.
— Господин майор, вы же знаете, что женщина не может…
— Знаю, сейчас разберёмся, — сказал я и посмотрел на Белецкую. — Тося, а ну иди сюда. Никуда ты не полетишь, — сказал я Антонине вылезть из кабины вертолёта.
— Ещё чего!
Ну девчонка!
— Иди сюда, Тося. На борту вертолёта я командир. Не забывай это.
Но это была бы не Белецкая, если бы у неё не был контраргумента в свою пользу.
