Май 1984 года. Торск, Калининская область. Прекрасное утро! Просыпаюсь от шороха в простынях и аромата свежих фруктов. Встреча с милой девушкой из мира постепенно открывает новые горизонты моей жизни на Сирийском рубеже.
Похоже, «Сирийский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
От него в стороне летели два АН-64 «Апач». Наш вертолёт ПСО крутило во все стороны, и он быстро снижался. У них прямо по курсу была сопка.
Шансов у ребят не было. Вертолёт рухнул. От удара произошёл взрыв и вверх взвился огненный столб."
"Но два Апача продолжали следовать в район посадки Ми-28.
— Атакую, — произнёс я, стреляя из пушки по первому вертолёту.
Хоть дальность и была большой. Снаряды не достали до ближайшего АН-64.
Следом летел и третий «Апач». За ним следовал и вертолёт Занина, который пытался атаковать противника и управляемыми ракетами, и огнём из пушки.
— Кеша, наводись! И атакуй! — громко сказал я.
Нельзя подпустить эту пару к севшим на вынужденную Зелину и Керимову. На индикаторе лобового стекла моментально высветилась зона встреливания. Я развернул вертолёт и вышел в левый борт первому Апачу.
Дальность почти 4 километра. Уйти Апачу будет сложно. А если и сможет, то не подойдёт близко к нашему Ми-28.
— Пуск! — самостоятельно пустил ракету Кеша.
«Атака» устремилась к цели, но АН-64 смог выполнить манёвр и скрыться за сопкой.
И тут в зеркале заднего вида я увидел ещё один. Такой же Апач, как и все. Только он на предельной дальности стрельбы из пушки.
— 1й, за тобой. Маневрируй! — подсказал мне Занин.
Тянуть вертолёт вверх нельзя, а вправо не успею. Только влево и вниз.
Опустил нос и продолжил разворот. Дыхание стало чаще, во рту уже давно пересохло. И даже пятой точкой уже ждёшь, что вот-вот по хвостовой балки пройдёт очередь из пушки 30 калибра.
Но противник не стрелял в меня. Я не интересовал почему-то последнего из звена новейших американских вертолётов.
Только я развернулся, как экипаж Апача наклонил нос и выпустил очередь по севшему на вынужденную Ми-28. И так же ушёл на юг за остальными, не сбавляя скорость.
Последнее, что я заметил — на борту была нанесена эмблема в виде змеи. Её было невозможно не разглядеть.
Вертолёт на земле загорелся, а в клубах огня и дыма я не сразу рассмотрел наших товарищей.
— 452-й, я 101-й, нужна эвакуация.
— Повторите, 101-й. Вас плохо принимают.
— Вертолёты сюда давай! — крикнул я в эфир.
И сразу всем всё стало понятно.
В этот момент я увидел, как внизу медленно отползают от вертолёта Керимов и Зелин.
— 101-й, я 401-й, готовы забрать кого надо, — вышел в эфир на арабском ведущий десантной группы второй волны.
Повезло, что его группа рядом возвращалась. А ведь могли пойти по другому маршруту.
