Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сирота» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Алексеевич Ланцов Детская подборки серии
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И им нравилось догонять убегающую добычу.
Купец на этот истового перекрестился.
– Твои озоруют?
– Они сами по себе.
– Ну раз говоришь, – нервно усмехнулся Ефрем.
– Стаю что пришла ко мне я вырезал. Этих оставил. И как-то ужились. Я их прикармливаю, они меня предупреждают ежели какой гость наведается.
– Слышал, слышал, – покивал Ефрем, лукаво поглядывая на парня, у которого на плечах была шкура, снятая с того вожака – матерого волка. – А я еще в толк не мог взять, чего это волки завыли. Кому весточку передают…
Часть 3. Весна"
"– А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства.
– Многие лишены человечности и без мутации.
Геральд из Ривии и ГарденГлава 1
1553 год, 17 апреля, где-то на реке Шат
Весна в этом году наступила немного раньше обычного. Поэтому, несмотря на разгар Малого ледникового периода[55] река Шат и Упа уже к середине апреля полностью освободились ото льда. И этим воспользовался отец Афанасий, отправившись проведывать отрока сразу же, как это стало возможно сделать без долгих и мучительных переходов.
– Волки, – тихо произнес один из огненников.
– Да… – согласился священник. – А чего они воют? Весна же.
– Мне то не ведомо.
– Ох-ох-ох… – покачал головой отец Афанасий и проверил лопату, что лежала на дне лодки.
Присутствие волков немало его напрягло. Но, в тоже самое время, принесло какое-то чувство облегчения. Ведь если Андрейка погиб, то и договариваться с ним не нужно. Просто откопать лампу и уплыть восвояси. Авось ремесленники разберутся что в ней зачем и почему.
Ускорятся не стали.
Как гребли, так и гребли. Куда им спешить то?
Поэтому, когда они начали выходить на берег, парень был уже готов к гостям. И он догадывался, кого это нелегкая принесла. Поначалу то подумал, будто бы снова разбойники. Но оглядевшись, и поняв, что к землянке посуху никто не приближается, все понял…
– Нас ждут, – тихо буркнул один из огненников, когда лодка ткнулась носом в песок и люди начали выходить из нее.
– Что? – переспросил отец Афанасий, едва не свалившийся в воду от неожиданного известия.
– Нас ждут, – смиренно повторил тот же воин церкви и указал рукой на трех человек, что стояли в тени большого дерева недалеко от воды. Шагах в ста или около того.
Священник глянул на них и посмурнел.
«Не издох, значит…» – пронеслось у него в голове.
Вышел.
И, остановив практически всех огненников у лодки, пошел вперед, поманив за собой только одного. Поговорить. Больше и не требовалось, потому что устраивать драку он не собирался. Во всяком случае со своим непосредственным участием.
– Ты неприветлив к гостям. – издалека крикнул отец Афанасий.
– Только к до зубов вооруженным гостям. К тому же – я их не знаю.
