В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
А зачем ему продвигаться дальше? Чтобы получить доступ к большему количеству ресурсов и обеспечить себя и своих близких лучшей жизнью и более интересными возможностями. На общее же дело ему плевать. Во всяком случае в тех аспектах, которые не ведут его самого к личному, индивидуальному успеху. И так на всех уровнях. И так везде. И так всегда. Было, есть и будет. Случаются, конечно, и исключения, но они общей картины не меняют[69].
Бояре интриговали и старались растащить державу по кускам не потому что плохие. А потому что были живыми людьми, а не идеалистическими функциями.
Понимал ли это Иоанн свет Васильевич? Неизвестно. Однако он, сформировавшись как личность в среде бесконечных интриг, заговоров и измен, слова, сказанные князем, оценивал соответствующе.
"Митрополит Макарий был среди тех людей, которых позже Курбский назовет Избранной радой. То есть, людьми, попытавшимися проводить в первые годы правления Ивана IV реформы. Но на дворе шел уже 1553 год и царь уже успел в марте тяжело поболеть.
Во всяком случае в протопопе Сильвестре и Алексее Адашеве, которые в последние годы к нему были особенно близки. Поэтому очень внимательно относился к словам о других доверенных людях. О том же митрополите Макарии.
– А зачем он огненников туда посылал? – после несколько затянувшейся паузы, спросил царь.
– Слухи разные ходят, – пожал плечами князь Мстиславский.
– Так и есть, – усмехнулся царь, – люди любят болтать попусту.
– Прости Государь, – вполне искренне произнес Мстиславский и, отступив на шаг, припал на одно колено.
– Сам-то что думаешь? – жестом подняв его, спросил Иоанн.
– Не понятно все как-то. – чуть помедлив, ответил князь.
