В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
Более внимательный осмотр дома дал достаточно интересный вывод. Венцы его уцелели на добрый метр от земли. Обгорели в разной степени, но уцелели. Перекрытия провалились внутрь, как и солома с крыши. Она, по всей видимости, была сыровата из-за чего не столько горела, сколько чадила. И обвалившись, стала активно вытеснять своими продуктами горения кислород. Что и потушило дом. А вместе с тем спасло от огня и то, что лежало на полу. Понятное дело – после татар там вряд что-то ценное осталось. Но в сложившихся условиях даже лишний горшок керамический – уже полезное приобретение…
– … … мать! – в сердцах воскликнул Андрейка, зацепившись за какую-то палку и едва не упав.
Выругался. И замер, задумавшись. Ведь никто вокруг не говорил ни единого слова о его матери, а тело не сохранило никаких воспоминаний. Но ведь так не бывает. Отцы не размножаются почкованием. Вот он и решил поинтересоваться у своих холопов, вдруг они знают?
– Так взмерла она, – удивился Егорка. – Почитай лет ужо за добрую дюжину.
– Али запамятовал? – не меньше удивился Устинка.
– Как в тумане все… – осторожно ответил Андрейка.
– Бывает, – тяжело вздохнул Егорка, потерявший всю семью во время татарского набега. И все эти воспоминания об умерших родичах растеребили в нем грустные мысли.
– А какая она была?
– Прасковья то? Уродилась дочерью Семена Крапивы[15] что из Коломны, – уважительно произнес Устинка и подняв глаза к небу, перекрестился, а потом добавил: – Добрая баба была.
– А что? Дед то мой жив еще?
– А кто же про то ведает? – пожал плечами Устинка. – Я его уже много лет не видал.
– Коли весточка до него дойдет сам объявится.
– Да, – кивнул Устинка, согласный с Егоркой.
– Может к нему и податься? – подумал вслух наш герой.
– Денег он тебе не даст. – твердо произнес Егорка. – И мерена не даст. Даже меренца.
– А почто так? Не люб я ему?
– Люб… не люб… Не имеет он лишних коней и денег.
Андрейка немного помолчал, размышляя о том, как дела его складываются. И о своих «родственниках Шредингера», которые вроде бы и есть, а вроде бы и нет.
Точнее не так.
Они есть. Точно есть. Пусть не дед, так дяди или братья двоюродные. И если совсем припечет – к ним имеет смысл обратиться.
