В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
Таковы извечные правила игры, ибо горе побежденным. Но в ситуации с карманниками никакой войны не шло. Они просто оставляли без средств существования людей.
Это было для него почему-то очень важно. Проходимца, который сумел украсть деньги у богатого, он еще мог уважать и даже отмечать его находчивость, предприимчивость и прочие выдающиеся качества. А вот того, кто пытался забрать последнее – нет. В его мире на этих людей не распространялось закон, милосердие и прочие подобные вещи. В его мире таких людей надлежало давить при случае любым подходящим способом.
У всех свои «тараканы». У Андрейки были вот такие.
Так или иначе, но Андрейка запомнил этого «дельца» и «взял на карандаш». Черт его знает – получится или нет ему за это отплатить. Но он постарается…
Потом.
Сейчас же перед Андрейкой стояла куда более важная задача. Лето летом, но жить как заяц под открытым небом он не хотел. Да и к осени-зиме требовалось подготовится. Поэтому он со своими ребятами занялся постройкой землянки.
Конечно, до холодов можно было и сруб поставить. Чтобы престижнее. И они втроем бы справились. Но до холодов у них и других дел хватало. Ему ведь требовались деньги для того, чтобы «упаковаться» для получения в наследство отцовского поместья. Так что нужно было основательно «потопать», чтобы по весне хорошо «полопать». А сруб? Сруб подождет. Может по будущему году он и займется им. Пока же наш герой решил заняться землянкой. Тем более, что она тупо теплее, дешевле и проще в возведении.
Место для нее он присмотрел еще тогда, когда с Егоркой первый раз обходил округу. Это был небольшой холм, располагавшийся на небольшом удалении от реки. Но, в отличие от сгоревшего дома бати, с реки совершенно не просматриваемый, так как отделялся от нее лесом. В какой-то мере спорная позиция. Но Андрейку она устраивала в большей степени, чем жизнь на виду.
– И то верно, – кивнул Егорка. – С реки то вон – пепелище лишь видно.
– Ежели татары пойдут, не заметят? – спросил Устинка.
– А чего нам татары? Ныне, мню, у нас недруги иные.
– Верно, – кивнул Андрейка.
– Неужто Агафон гадость какую учинит?
– Агафон? Он спужается связываться. Я ведь Афанасию рассказал про краску. И тот этого жирного борова крепко возьмем за мягкие места. Хотя может и он подгадить да татей каких навести.
– А кого опасаешься?
– Никак я в толк не возьму, отчего отцовы друзья-товарищи меня все зовут в послужильцы. Им что с того?
– Как что? – удивился Егорка.
