Здесь, конечно, я был полностью согласен с Костей, давно уже следовало сменить наши пистолеты Макарова на ружья. Чем мы собственно, не откладывая в долгий ящик и занялись. Вскоре мы с Никитой стали счастливыми обладателями новеньких ружей, а Толик еще и притащил большой ящик, который практически под завязку был забит коробками с патронами.
— С таким арсеналом можно месяц оборону держать, — уважительно сказал Чернов, осматривая свое ружье. — С пистолетом мне, конечно, привычнее как-то, но зато с ружьем понадежнее будет. Да и патронов у нас уже пистолетных не осталось, так что будем воевать тем, что есть.
В этот момент во сне застонала Ольга. Я подошел к спальнику, на котором она лежала и потрогал ее мокрый от пота лоб. Даже термометра не требовалось, чтобы понять — у нее температура, причем довольно высокая. Настя сочувственно посмотрела на меня и лишь пожала плечами, мол, что уж теперь — как будет, так и будет, ничего поменять не получится. Она была права, в данном случае остается надеяться только на то, что нам удастся дотянуть до Москвы без серьезных осложнений. Вот только сделать это будет не так просто, вертолет прилетит лишь через несколько дней. Кроме того, есть еще один немаловажный момент, про который не стоит забывать в свете последних событий — до вертолета еще нужно как-то дожить и что-то подсказывает мне, что сделать это будет не так просто. Ну, мы еще посмотрим кто кого.
Время тянулось медленно, с учетом того, что мы сидели молча, то временами и вовсе казалось, что оно замерло навсегда. В комнате было тепло, за окнами барабанили тяжелые дождевые капли, ощущение тревоги сменилось сначала изнеможением, а потом и вовсе какой-то опасной апатией. Я не знаю, сколько времени прошло, но в конце концов я почувствовал, как мои глаза начали непроизвольно закрываться от усталости. К тому моменту, когда Паровоз своим грозным рыком вывел меня из этого состояния, я уже практически заснул.
— Ну все, парни, это ночное бдение нужно заканчивать, — он громко хлопнул в ладоши, чем заставил нас всех немного взбодриться и выйти из тревожного состояния невнятного равнодушия. — Все устали, нам нужно отдохнуть.
— Костя дело говорит, — поддержал товарища Валет. — Ночь за окном, у меня голова раскалывается. От того, что мы пытаемся бодрствовать ничего хорошего не выйдет — утром нам будет только хуже, и мертвяки возьмут нас голыми руками. Поэтому предлагаю немного поспать.
— Что будем делать, если они ночью явятся, а мы тут дрыхнем? — спросил Никита.
