Разумеется, Лю Цингэ ожидал найти там Ло Бинхэ, но он и подумать не мог, что тот будет не один!
Приподняв брови, Ло Бинхэ левой рукой перехватил обмякшее тело, крепче прижимая его к груди.
– А что я такого сделал?
От этого зрелища Шэнь Цинцю утратил дар речи. Оба – и живой человек, и труп, – едва прикрытые одеждой, скатились с импровизированного ложа, не размыкая объятий. С какой стороны ни посмотри, это никак не тянуло на что-то приличное!
Не произнося ни слова, Лю Цингэ сделал выпад. Так и не обнажив Синьмо, Ло Бинхэ отбил удар ножнами и, слегка отклонившись, избежал разящего удара всепроникающей энергии меча, бережно закрывая собою тело. Прежде невозмутимое лицо исказилось от гнева.
Лю Цингэ также осознал, что применение рассекающей боевой ци меча в столь маленьком помещении может повредить телу, так что, вернув клинок в ножны, он принялся сражаться с Ло Бинхэ, полагаясь лишь на собственную духовную энергию.
На протяжении этой схватки державшиеся на честном слове одежды тела, которое Ло Бинхэ продолжал заслонять собой, сползли до пояса, и его ладонь легла на голую кожу. При виде этого глаза Лю Цингэ налились кровью:
– Ах ты, скотина, он ведь как-никак твой учитель!
– Будь это кто-то другой, разве стал бы я это делать? – как ни в чём не бывало отозвался Ло Бинхэ.
В несколько рядов окружившие павильон адепты при виде этой сцены остолбенели, словно деревянные болванчики. Ло Бинхэ, однако, вовсе не обращал внимания на посторонних, всецело сосредоточившись на схватке с Лю Цингэ. Сгустившаяся вокруг них духовная энергия прямо-таки кипела, то и дело выстреливая во всех направлениях. Свирепостью лиц они будто соперничали друг с другом, так что никто из учеников не осмеливался приблизиться к ним из страха попасть под горячую руку.
Ну а Шэнь Цинцю, в свою очередь, не настолько этого страшился, чтобы оставаться сторонним наблюдателем.
…Чересчур, всё это, мать вашу, чересчур!
Каким бы буйным ни было воображение Шэнь Цинцю, он и помыслить не мог, что однажды станет одним из главных действующих лиц этой извращённой игры. Тот, кого сжимал в объятиях Ло Бинхэ… он же мёртв, правда? Уж он-то может быть уверен в этом на все сто – ведь это его собственное тело!
Это уже выходило за рамки случая «задумайтесь об этом, и вам станет не по себе» – тут и думать нечего, ужаснее просто некуда!
И всё же, хоть ему становилось дурно от одного взгляда на это безобразие, Шэнь Цинцю не забыл, зачем сюда явился.
