Невольно взглянув на Ло Бинхэ, он заметил, что одежды его ученика после взрыва распахнулись ещё сильнее, обнажив чётко очерченные ключицы и грудь. Ровно напротив сердца виднелся жуткий шрам от меча.
Способность Ло Бинхэ к регенерации не знала себе равных: отруби ему конечности – он как ни в чем не бывало приставит их обратно, так что они без проблем приживутся, не останется даже следа; ну а в худшем случае он попросту отрастит новые – и всё тут. Не было таких ран, которые он не способен был исцелить без малейшего шрама, разве что Ло Бинхэ сознательно не желал их залечивать.
– Лю Цингэ, – гневно выкрикнул он вслед беглецу, – до сих пор я щадил твою жизнь ради памяти учителя; но раз ты столь упорно ищешь смерти, не вини меня в этом!
Резкий выброс духовной силы и убийственной энергии с такой мощью сотряс Шэнь Цинцю, что у него внутри всё перевернулось. Видя, что теперь Ло Бинхэ разгневался не на шутку, он заорал на Лю Цингэ:
– Почему ты всё ещё здесь?!
И отчего у него было такое чувство, что с тех пор, как он появился в этом мире, ему на роду написано то и дело жертвовать собой, прикрывая чужие отступления?! Бросив на него беглый взгляд, Лю Цингэ не стал тратить время попусту: запрыгнув на меч с телом на руках, он умчался быстрее молнии.
Ло Бинхэ хотел было остановить его, но тут резкий спазм сотряс его сердце – Синьмо внезапно обратился против него. Хоть вмешательство меча замедлило его лишь на мгновение, всё, что оставалось Ло Бинхэ, – это беспомощно наблюдать, как Лю Цингэ удаляется с телом учителя.
Лицо Ло Бинхэ ничего не выражало – он так и застыл, будто в оцепенении, позабыв даже о том, чтобы нанести удар, словно человек, над которым рушится небо; он вновь стал похож на ребёнка, у которого только что отняли самое дорогое в мире существо. Поначалу Шэнь Цинцю собирался ускользнуть вслед за Лю Цингэ, применив всё ту же тактику рыбёшки в мутной воде, однако при взгляде на Ло Бинхэ его ноги по неведомой причине словно бы приросли к земле: отчего-то промелькнувшее на лице ученика выражение преисполнило его безграничным состраданием.
И всё же, что он мог с этим поделать? Оставь он своё тело в распоряжении Ло Бинхэ, в этом павильоне могли свершиться поистине немыслимые вещи!
Вот только момент для того, чтобы поддаться сентиментальным чувствам, он выбрал явно неудачный: он так и не успел сделать ноги, когда Ло Бинхэ внезапно обернулся, уставив на него полыхающий яростным огнём взгляд.
