Когда он вправду хотел убить кого-то с помощью своей крови, то жертве не стоило и надеяться, что всё, что ей предстоит пережить, – это периодические спазмы на уровне «визита старшей тётушки». Нет, кровь небесного демона доведёт тебя до такого состояния, что ты сам будешь превыше всего жаждать смерти: чудовищная боль не позволит ни удержаться на ногах, ни вымолвить хоть слово. Всё, что тебе останется, – это кататься по полу, а потом, когда силы иссякнут – лежать без движения, подобно трупу, терзаясь от нестерпимой боли в каждой части тела. Ничто не поможет тебе ослабить страдания хоть на мгновение, ведь облегчения не наступит, а привыкнуть к этому невозможно.
После того, как гневное марево битвы спало, Ло Бинхэ всё-таки вспомнил, на что пригодна его древняя кровь.
Тот, кто только что, пользуясь суматохой, вытащил Шэнь Цинцю из этой переделки, по-видимому, уже успел доставить его в безопасное место. Замедлив шаг, он бережно поддерживал спутника. Полуживой от боли Шэнь Цинцю мечтал хотя бы присесть, но у него не было сил озвучить даже это немудрёное пожелание. Некоторое время почти протащив его на себе, незнакомец наконец-то сообразил, что с Шэнь Цинцю что-то не в порядке.
Усадив его на землю, спаситель заботливо поинтересовался:
– Как вы себя чувствуете? Быть может, вы ранены? – Судя по мягкому и чистому голосу, которым он слегка замедленно выговаривал слова, это был совсем молодой человек.
Шевельнув губами, Шэнь Цинцю так и не сумел вымолвить ни единого слова. Да и кто смог бы в то время, когда триллионы кровяных паразитов устраивают в сосудах народные гуляния, вгрызаясь и жаля, распирая и выкручивая. Он и сам не знал, что донимает его сильнее – отвращение или страдание.
Теперь-то он всецело прочувствовал, что прежде, задействуя свою кровь, Ло Бинхэ был прямо-таки преисполнен нежности, вовсе не желая ему навредить, – можно сказать, он лишь поддразнивал его этим подобием щекотки.
Бегло пробежавшись по всем достижениям и наградам, полученным от Системы за последние годы, Шэнь Цинцю пришёл к выводу, что всё это – просто апофеоз абсурда. Как так вышло, что у Ло Бинхэ зародились по отношению к нему подобные чувства?! Прислушавшись к себе, Шэнь Цинцю убедился, что с самого рождения был абсолютным и бесповоротным натуралом – сами небеса и земля тому свидетели, да и ориентация Ло Бинхэ прежде не вызывала ни малейших вопросов.
