Так чья же это вина, в конечном итоге?
Хотя есть ли смысл ломать над этим голову, когда решение прямо под носом: разумеется, вина за моральное разложение героев лежит на авторе! Это всё Сян Тянь Да Фэйцзи!
Шэнь Цинцю успел издать пару сухих смешков, прежде чем его скрутил новый приступ невыносимой боли – тут-то он и впрямь принялся кататься по земле. Ему казалось, что это хотя бы отчасти помогало ослабить муки.
Однако накататься всласть ему не дал его спутник, который, крепко схватив его, тотчас принялся щупать лоб и щёки. Неряшливо приклеенная бородка к этому времени почти полностью отвалилась, и лицо покрылось липким холодным потом. Незнакомец продолжал ощупывать его, спускаясь к груди и животу.
По неведомой причине в тех местах, до которых он дотрагивался, боль вроде как утихала. Пользуясь этим, Шэнь Цинцю наконец смог восстановить дыхание в достаточной степени, чтобы задать давно занимающий его вопрос:
– Милостивый государь, где это… вы меня трогаете?
В прошлом его не слишком волновало, если другие люди (в особенности мужчины) невзначай дотрагивались до него, – да на здоровье, ему не жалко.
Однако с тех пор, как Ло Бинхэ приоткрыл для него ряд запертых прежде дверей в совершенно новый мир, сформированному за более чем два десятилетия жизни мировоззрению Шэнь Цинцю был нанесён сокрушительный удар, после которого он поневоле стал куда чувствительнее к подобным проявлениям внимания.
В особенности в том, что касалось обзаведения друзьями своего пола!
Смущённо ахнув, незнакомец тотчас убрал руки, покаянно отозвавшись:
– Простите, я… не нарочно.
– Нет-нет, прошу, продолжайте! – поспешил переубедить его Шэнь Цинцю. – И позвольте поблагодарить вас за это!
Ведь теперь он отчётливо понял, что ему не померещилось: стоило незнакомцу убрать руки, как боль вспыхнула с новой силой. Похоже, его спутник обладал талантом… как-то усмирять кровь небесных демонов!
Повернув голову, Шэнь Цинцю воззрился на своего спасителя. Несмотря на лунную ночь, ему не удавалось как следует разглядеть его лицо – всё, что он уловил, это что тот обладает тонкими и изящными чертами. В необычайно ясных, будто капли росы, больших глазах тёмный силуэт Шэнь Цинцю накладывался на сияющий круг полной луны.
При взгляде в эти чистые глаза в памяти Шэнь Цинцю что-то промелькнуло, однако стоило ему попытаться сосредоточиться на этом, как мозг взорвался болью. Не в состоянии это выносить, Шэнь Цинцю издал протяжный стон, уткнувшись носом в землю, и со всей силы ударил по ней кулаком.
