Автор
Жан Лабарж оглядывал лес в поисках Роба Уокера, стоя рядом с гигантским кипарисом. Роб должен был уже подойти к Медовому дереву, но Жан задержался на мгновение, опасаясь внезапного разрыва в планах. Лес окутывала тишина, прерываемая лишь отдаленным карканьем ворона. Ветер шелестел высоко в листве, создавая необычайно мистическую атмосферу....
И когда это хозяйки боялись своих слуг?
Тогда она засмеялась.
— Вы! Вы не можете быть слугой! С таким носом?
Они вместе рассмеялись, и с того дня они стали друзьями...
Сквозь сосны дунул ветер и пошевелил ее юбку.
— Холодно, — сказал он. — Я пойду в дом.
— Я сейчас... Хочется минутку побыть одной.
Закрыв за собой дверь на террасу, Ротчев подошел к шкафчику и налил бокал бренди. Он попробовал его, и теплота напитка прошла по его венам.
Теперь Зинновий: У этого человека были высокопоставленные друзья, но в Санкт Петербург вела не одна дорога.
Таким образом, не будет вовлечен ни Великий князь, ни царь. Нет более верного способа заставить человека устать от вас, как беспрестанно просить о чем-либо или жаловаться.
Неожиданно графу пришло в голову, что Зинновий, будучи тем, кем он был, и желая того, чего он желал, не позволит ему, Ротчеву, вернуться в Санкт Петербург.
Он спокойно просчитал ситуацию. Конечно, есть способы бежать, но он, к сожалениею, уже не молодой человек, да и все морские пути из гавани контролируются бароном Зинновием. Побег обычными способами для него невозможен, а все другие недоступны из-за угрозы здоровью.
Басх... вот и человек для этого дела. Басх презирал Зинновия и был также патриотом, достаточно умным, чтобы понять опасность, которую Зинновий представлял для законного бизнеса в Ситке.
Через долгое время, когда его перо все еще скрипело, пробили часы.
Одиннадцать. Очень поздно.
Глава 20
Вскоре после полудня ветер стих, «Сасквиханна», едва подчиняясь рулю, держала курс к скалистому берегу. Жан надеялся поймать «бродячие» ветры, которые дуют из бесчисленных перерезающих горы ущелий.
