В ночи рокотает стационарный телефон, и лишь единственный человек, который мог позвонить на так поздний час, — это Наймовна. Женщины обмениваются подозрительными взглядами, уточняя детали беседы. Атмосфера напряженности и недоверия окутывает как густой туман.
Оля снова покосилась на принесенный «букет».
— Успею еще, — пожала она плечами.
Мышкин восхищенно выдохнул, подскочил к ней и прижал к себе.
— Я на тебе точно женюсь. Вот прямо…. Сегодня уже не успеем, — оценил он реальное положение дел. — Но как только начнутся рабочие дни….
— Я буду работать, — глухо напомнила Оля, уткнувшись носом в его футболку. Так хорошо ей было в этот момент….
— Я всех твоих бабок предупрежу, так что отпустят тебя на пару часов. Или ты хочешь большую свадьбу? Ну, с гостями там….
— Не хочу свадьбу, — четко обозначила она свою позицию.
— Значит, в ближайший рабочий день, — Мышкин потерся колючей щекой о её висок.
— Мышкин, ты с ума сошел? — Она попыталась отодвинуться. — А если мы не подойдем друг к другу? А если ты через неделю захочешь сбежать от меня? Тем более, что тебе есть куда….
Парень все-таки убрал руки.
— Все же нам стоит поговорить, — проворчал он, взял её за руку и отвел в комнату, где усадил на диван.
Оля скривилась.
— Что у тебя есть родители, — вздохнула она.
Кузьма задумался на секунду.
— Не могу сказать, что это такой страшный недостаток, что из-за этого можно семью разрушить, — совершенно серьезно выдал он.
— Какую семью? — Она поджала губы.
— Нашу с тобой. Ту, которую мы можем создать, — терпеливо объяснил он.
— Что ты встречался с её сестрой, — Ольга решила выложить все подчистую. Юлить она вообще не умела. — А еще тебе есть, где жить. И работа помимо театра у тебя тоже есть.
Мышкин усмехнулся.
— По поводу сестры Рыбкиной даже комментировать не буду. Я тогда только от родителей переехал и искал приключений на свою пятую точку. Потом понял, что люблю тихие вечера и размеренность, а не вечные гулянки и понты перед почти незнакомыми людьми.
— Она тебе нравится? — Оля задала вопрос, прежде чем успела удержать себя. С другой стороны, она вдруг почувствовала какую-то ревность.
— Кто? Рыбкина? — Он покачал головой. — Нет. Я к ней отношусь скорее…, как к надоедливой сестре, за которой в детстве приходилось присматривать.
