В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Что не так с этими людьми? Они бродят повсюду, как сомнамбулы, говорят вещи, не имеющие смысла, – даже Джирики иногда произносит таинственную чепуху, а ведь он всегда казался Саймону самым прямым из всех ситхи, – и все смотрят на него, как на насекомое. Если вообще соизволяют заметить.
Несколько раз Саймон встретил Ки’ушапо и Сиянди, сопровождавших Джирики и отряд Саймона во время путешествия на север от Альдхорта до подножия Урмшейма – он не сомневался, что это они, но ни тот, ни другой никак не показали, что узнали его, даже не поздоровались.
После путешествия по северным пустошам родич Джирики Ан’наи и солдат из Эркинланда Гриммрик погибли на драконьей горе Урмшейм, под ледяным водопадом, получившим имя Дерево Удун. Их похоронили вместе, смертного и бессмертного, и тогда Джирики сказал, что история таких случаев не знала в течение столетий. А теперь Саймон, смертный, пришел в запретный Джао э-тинукай’и.
А если Саймон ошибся, тогда почему настоящие Ки’ушапо и Сиянди его не нашли, ведь он единственный смертный среди ситхи. Неужели они так рассердились на Саймона за появление здесь, что не могут хотя бы поздороваться? Может быть, им в каком-то смысле неловко за Джирики, который привел такое существо в их тайную долину? Тогда почему они ему этого не сказали, почему не сказали ничего? Дядя Джирики, Кендрайа’аро, хотя бы честно и прямо выказал свое отрицательное отношение к смертным.
Размышления о подобных вещах привели Саймона в еще более мрачное настроение. Полный гнева, он снова спустился к речному берегу. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы не вернуться к наблюдавшему за рекой красавцу ситхи, чтобы окунуть его тонкое, чуждое лицо в грязь.
Саймон зашагал по долине, он уже не думал о побеге, просто хотел избавиться от переполнявших его чувств, на пути ему встретились еще несколько ситхи, большинство просто гуляли в одиночку, хотя попались и несколько молчаливых пар. Некоторые смотрели на него с нескрываемым интересом, другие, казалось, не замечали. Группа из четырех ситхи слушала пятого, который пел, и они не отрываясь следили за плавными движениями певца.
