В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Саймон часто с вожделением думал о доверчивых животных, гулявших по тропам Джао э-тинукай’и. Он знал, что никогда не осмелится что-то с ними сделать, но – Эйдон! – как ему хотелось отведать бараньей ноги!
Адиту снова слегка его толкнула, но Саймон стойко сдержался. Она встала и прошла мимо гнезда из мягких одеял, постели Саймона, и остановилась возле развевавшейся синей стены. Когда Джирики привел его сюда в первый раз, она была алой, но хозяин каким-то образом поменял цвет на более спокойную лазурь.
– Давай вернемся к нашей игре, – предложила она. – Ты слишком серьезен, дитя человеческое.
– Я никогда не смогу научиться, – пробормотал Саймон.
– Ты не стараешься. Джирики говорит, что ты обладаешь хорошим умом, – впрочем, мой брат и прежде совершал ошибки. – Адиту протянула руку к складке в стене, достала оттуда кристаллическую сферу, которая начала светиться, как только она к ней прикоснулась, положила ее на простой деревянный треножник, и темную комнату озарило сияние.
– Сеоману предстоят сегодня другие игры. – В дверном проеме появился Джирики, одетый в нечто церемониальное – халат с изящной вышивкой и множеством оттенков желтого и синего. На ногах у него были серые мягкие сапоги. На бедре в ножнах из того же серого материала висел меч Индрейю, волосы украшали три белых пера цапли. – Его призвали.
Адиту аккуратно расставила фишки на доске.
– В таком случае я буду играть сама – если только ты не останешься, Ивовый Прутик. – Она посмотрела на Джирики из-под опущенных век.
Джирики покачал головой.
– Нет, сестра, я должен быть проводником Сеомана.
– Куда я иду? – спросил Саймон. – И кто меня призвал?
– Первая Бабушка. – Джирики поднял руку и сделал быстрый, но торжественный жест. – Амерасу, Рожденная на Корабле, хочет тебя видеть.
