В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Аспитис снова заговорил.
Он любил ее, доброту, разум и очарование.
Его слова, подобно ласкам, были слепыми, но воспламеняли. Мириамель не волновали комплименты, но она чувствовала, как ее сопротивление растворяется перед его силой и уверенностью. Он заботился о ней, хотя бы немного. Он мог спрятать ее в темноте, закрыть, точно плащом. И она исчезнет в глубинах надежного леса, пока мир снова не станет нормальным.
Корабль тихонько покачивался на волнах.
Он защитит ее от тех, кто может причинить ей вред, сказал он. Он никогда ее не бросит.
Наконец Мириамель ему отдалась. Она ощутила боль, но были еще и обещания. Она ни на что большее не рассчитывала. В некотором смысле этот урок мир уже ей преподал.
* * *Полная новых странных ощущений, не испытывая удовлетворения ни от одного из них, Мириамель тихо сидела за обеденным столом напротив Аспитиса и возила вилкой еду по тарелке. Она не понимала, зачем граф заставил ее прийти и находиться с ним в этом ярко освещенном свечами помещении. Не понимала, почему совсем не чувствовала влюбленности.
В дверь постучал, а потом вошел солдат.
– Мы поймали его, милорд, – сказал он.
Его удовлетворение относилось к исправленной ошибке, которую они допустили ранее, когда монах сумел сбежать. Мириамель, сидевшая напротив графа Аспитиса, напряглась.
Солдат отступил в сторону, и два его товарища втащили Кадраха, который висел между ними. Монах с трудом держал голову. Возможно, они его избили? Мириамель почувствовала жалость и тошноту. В каком-то смысле она рассчитывала, что Кадрах исчезнет и она больше его не увидит.
– Он пьян, лорд Аспитис, – сказал солдат. – В стельку. Мы нашли его в «Уже с перьями», в восточной части доков. Он купил себе место на торговом корабле из Пердруина, но напился и проиграл его.
Кадрах поднял затуманенный взор, и его лицо исказила гримаса отчаяния. Даже со своего места за столом Мириамель чувствовала запах вина.
– Я бы его от-тыграл, да. От-тыграл бы. – Он покачал головой.
Аспитис встал, обошел стол, протянул руку, взял монаха за подбородок и сжал его сильными пальцами так, что у Кадраха покраснели щеки. Он заставил его поднять голову, и их взгляды встретились.
Граф повернулся к Мириамель.
– Он уже поступал так прежде, леди Мария?
Мириамель беспомощно кивнула. Она бы очень хотела оказаться сейчас в другом месте.
– Так или иначе.
Аспитис вновь посмотрел на монаха.
