В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Герцогу пришлось признать, что Синетрис оказался умелым лодочником, когда речь зашла о сохранении его собственной жизни. В такую ужасную погоду рыбак из Наббана неплохо управлялся со своим суденышком. Если бы он только перестал жаловаться! Условия, в которых проходило их путешествие, радовали Изгримнура ничуть не больше, чем Синетриса, но будь он проклят в самых черных кругах ада, если он покажет ему свой страх.
– Как далеко до Кванитупула? – прокричал герцог, стараясь, чтобы его голос не заглушил шум ветра и волн.
– Половина дня, господин монах, – крикнул в ответ Синетрис, из покрасневших глаз которого лились слезы. – Мы причалим к берегу, чтобы немного поспать, и тогда к полудню завтрашнего дня…
– Поспать! – взревел Изгримнур. – Ты спятил?! Еще даже не стемнело! К тому же ты снова попытаешься сбежать, и на этот раз я не стану проявлять милосердие. И если ты перестанешь лить слезы и займешься работой, то уже сегодня ночью сможешь поспать в настоящей постели!
– Пожалуйста, святой брат! – Синетрис почти визжал.
– Только не надо нести суеверную чушь, – прорычал Изгримнур. – Я хорошо тебе плачу, и я тороплюсь. Если ты слишком устал или у тебя что-то болит, я могу сменить тебя на веслах.
Синетрис, мокрый и замерзший, сумел бросить на него взгляд, полный уязвленной гордости.
– Вы! Из-за вас мы сразу окажемся под водой! Нет, жестокий монах, если Синетрису суждено умереть, он сделает это с веслами в руках, как и подобает лодочнику из Фиранноса.
Изгримнур застонал.
– Пусть этот человек, для разнообразия, закроет рот. И продолжай работать.
– Грести, – холодно поправил Синетрис и снова заплакал.
Полночь уже давно миновала, когда появились первые дома на сваях Кванитупула. Синетрис, чьи жалобы наконец превратились в негромкое бормотание, направил лодку в лабиринт многочисленных каналов.
«Если я сомневался, что мир сошел с ума, – недоуменно подумал Изгримнур, – то вот вам доказательства: риммер в бурю выходит на дырявой лодке в море, а на юге идет снег – посреди лета. Неужели есть еще какие-то сомнения: мир и правда сошел с ума».
Безумие.
