В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Он вспомнил ужасную смерть Ликтора и почувствовал, как в животе у него забурлило. Безумие – или что-то другое? Странное совпадение: Прайрат и Бенигарис оба находились в доме Матери Церкви в ту ужасную ночь. Только редкая удача привела Изгримнура к Динивану в нужное время, чтобы он смог услышать последние слова священника и спасти хоть что-то после его смерти.
Он сумел бежать из Санцеллана Эйдонитиса всего за несколько мгновений до того, как Бенигарис, герцог Наббана, приказал страже запереть все двери. Изгримнур не мог допустить, чтобы его схватили, – даже если бы его не узнали сразу, он не смог бы долго сохранять в тайне свое имя.
– Ты знаешь постоялый двор, который называется «Чаша Пелиппы»? – спросил Изгримнур.
– Я никогда о нем не слышал, господин монах, – мрачно ответил Синетрис. – Звучит как не самое приличное заведение, Синетрис в такие не заходит. – Теперь, когда они добрались до сравнительно спокойных каналов, к лодочнику вернулась часть достоинства.
Изгримнур решил, что Синетрис нравился ему больше, когда жаловался.
– Клянусь Деревом, ночью нам его никогда не найти, – сказал Изгримнур. – Отведи меня на постоялый двор, который знаешь. Мне нужно что-то забросить в живот."
"Синетрис направил маленькую лодочку в узкие каналы и поплыл в район таверн. Несмотря на поздний час, там царило оживление, причалы освещали яркие фонари, которые раскачивались на ветру, в переулках было полно пьяных посетителей.
– Это замечательное место, святой брат, – сказал Синестрис, когда они остановились возле причала ярко освещенного заведения. – Здесь подают хорошее вино и неплохо кормят. – Теперь, когда их путешествие благополучно закончилось, Синетрис снова обрел уверенность, он даже улыбнулся Изгримнуру, показав выбитый зуб. – И женщины. – Однако улыбка стала неуверенной, когда он посмотрел на лицо монаха. – Или мальчики, если они вам больше нравятся.
Герцог зашипел, выдыхая воздух между стиснутыми зубами, засунул руку под плащ, вытащил золотой империал и аккуратно положил его на скамью, рядом с худой ногой Синетриса.
– Вот твоя воровская плата, как я и обещал. А теперь я дам тебе совет насчет того, как тебе лучше всего провести сегодняшний вечер.
Синетрис с опаской на него посмотрел.
Изгримнур нахмурился и бросил на него мрачный взгляд.
