В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Он не мог отвести от нее взгляда. Женщина была такой старой и сильной… очень сильной…
– Прошло столько лет, Амерасу и-Сендиту но’э-Са’онсерей. – Голос королевы норнов оказался удивительно мелодичным, но его безмятежность не могла скрыть разложения. – Прошло очень много времени, внучка. Неужели ты так стыдишься своих северных родичей, что до сих пор не пригласила нас к себе?
– Ты смеешься надо мной, Утук’ку Сейт-Хамака. – В голосе Амерасу появилась пугающее смятение. – Всем известны причины твоей ссылки и разделения наших семей.
– Ты всегда любила добродетель, маленькая Амерасу. – Презрение в голосе королевы норнов заставило Саймона почувствовать, что его отчаянно трясет. – Но добродетель скоро превращается в надоедливость, и так всегда было с твоим заглядывавшим далеко в будущее кланом. Вы не стали изгонять смертных, что могло спасти всех нас. И даже после того, как они уничтожили Садорожденного, ты не можешь с ними расстаться. – Утук’ку с шипением выдохнула. – О, я вижу, что один из них и сейчас среди вас!
Казалось, сердце Саймона растет, перемещается к горлу, он уже едва мог дышать.
– Ты все упрощаешь, бабушка, – наконец ответила Амерасу. – В тех случаях, когда не лжешь.
Утук’ку рассмеялась, и от ее смеха могли заплакать камни.
– Какая глупость! – воскликнула она. – Я упрощаю? Ты себя переоцениваешь. Ты давно интересуешься делами смертных, но пропустила самое главное.
– Мне известен твой план! – заявила Амерасу. – Ты можешь забрать у меня то, что осталось от моего сына, но даже сквозь смерть я способна разглядеть его разум. Я видела…
– Достаточно! – злобный крик разнесся по Ясире, словно холодный порыв ветра, от которого поникла трава, и крылья бабочек в панике затрепетали. – Достаточно. Ты произнесла свое последнее слово и приговорила себя. Это смерть!
Охваченная ужасом Амерасу затрепетала в тусклом свете, сражаясь с невидимыми путами, ее глаза широко раскрылись, рот двигался, но она не могла произнести ни слова.
"– И больше вам уже не удастся вмешиваться – никому из вас! – Голос королевы норнов стал ужасающе пронзительным. – Фальшивый мир закончен! Закончен! Наккига отвергает вас всех!
Ситхи закричали от удивления и гнева. Ликимейя бросилась к потемневшей фигуре Амерасу, а лицо Утук’ку замерцало и исчезло из Туманного Фонаря.
