В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
Я помогу тебе их обойти.
– Ты говоришь безумные вещи, дьяволица! – заорал он. – Я лорд всех кланов!
– Мне известно, что советы кланов не признают марк-тана, нарушившего древние законы, – ответила она. – Я вообще много знаю.
Фиколмий взмахнул рукой, и чаша, стоявшая на его табурете, с грохотом ударилась о дальнюю стену.
– Какой закон? Говори, какой, или я тебя удавлю, даже если ты сожжешь меня дотла!
– Законы цены невесты и помолвки, – она указала на Джошуа. – Ты намерен убить этого человека, однако он является женихом твоей дочери.
Ядовитая улыбка расползалась по лицу Фиколмия.
– Ты перехитрила саму себя, надоедливая баба. Они не помолвлены. Джошуа сам это признал. Значит, я не нарушу никаких законов, убив его. Утварт готов заплатить мне цену невесты.
Джелой внимательно на него посмотрела.
– Они не женаты, и Джошуа не просил ее об этом. Тут ты прав. Но неужели ты забыл ваши обычаи, Фиколмий из Клана Жеребца? Существуют и другие причины заключения брака.
Фиколмий сплюнул на пол.
– Никаких, если не считать рождения… – Он не договорил и нахмурился, когда ему в голову пришла неожиданная мысль. – Ребенок?
Джелой молчала.
Воршева сидела, опустив голову и спрятав лицо за длинными волосами, но ее рука, гладившая окровавленную щеку принца, замерла, словно кролик, которого напугала змея.
– Это правда, – сказала она наконец.
Лицо Джошуа превратилось в сложную картину чувств, которые было трудно разгадать из-за синяков и порезов.
– Ты?.. Как давно ты знаешь?.. Ты ничего не говорила…
– Я узнала перед самым падением Наглимунда, – ответила Воршева. – Я боялась тебе сказать.
Джошуа посмотрел на слезы, которые прокладывали новые дорожки на ее грязном лице, поднял руку, быстро коснулся пальцев Воршевы, уронил руку на колени, затем перевел взгляд с Воршевы на Джелой. Женщина-ведьма долго не сводила с него глаз, и казалось, между ними произошел какой-то разговор.
– Клянусь Четырехногим, – наконец удивленно проревел Фиколмий. – Брак из-за ребенка, так получается? Если, конечно, это его ребенок.
– Ребенок его, свинья! – яростно вскричала Воршева. – И не может быть ничьим еще!
Утварт вышел вперед, позвякивая пряжками сапог. Острие его опущенного меча вонзилось на полдюйма в деревянную половицу.
– В таком случае поединок, – заявил он. – До смерти. – Он осторожно посмотрел на Джелой. – Приз – дочь марк-тана.
