Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
Хейке жил у Коля и Анны-Марии до поздней осени. Пришло время родов.
Он хорошо подготовился, заполучил лучшего врача-акушера и отличную повивальную бабку."
"Рассказал им об особенностях рода Людей Льда, об острых плечах, которые могут разорвать роженицу на части.
Он сам был лучшим тому примером, и ни у кого не возникало сомнения в правдивости его слов.
И от того, что Анне-Марии было сорок, проблема не становилась менее серьезной.
Пару суток она страдала, и каждый старался сделать для нее все, что мог.
Наконец, час пробил.
Но свой страх он мог оставить при себе. Анна-Мария родила девочку с угольно-черными, кудрявыми, как у отца, волосами и самым чудесным личиком, какое только можно вообразить.
Абсолютно прелестное крошечное создание.
И только когда она открыла глаза, чтобы взглянуть на свой новый мир, наследство дало о себе знать.
Глаза, устремленные на троих принимавших, были такими ярко-желтыми, словно Господь окунул их в серу, когда выбирал цвет.
Но маленькое личико излучало такое спокойствие, так нежно улыбалось, что Хейке изумленно воскликнул:
– Эта девочка не «меченая»! Она «избранная!»
– Благодарю тебя, Господи, – прошептала Анна-Мария. – Не благодари заранее, – сказал Хейке. – Жизненный путь избранных подчас очень тернист. Вспомни Ширу! Что только ей не пришлось испытать?
– Но ведь нашей дочери не нужно искать Источники Жизни? – испуганно спросила Анна-Мария.
– Нет-нет, с этим уже покончено. Но… Хейке молчал. Словно прислушивался к чему-то в себе.
– Что такое, Хейке? – спросил Коль.
– Мы должны хорошо присматривать за этим ребенком, наконец сказал он. – Ибо она избрана для особой миссии во благо рода Людей Льда.
Он не сказал остального, что чувствовал: что девочка должна пережить нечто непостижимое, неподвластное его разуму; он не мог осознать, что за путь лежал перед нею.
Только чувствовал, что хочет прижать девочку к груди и крепко держать под своей защитой.
– Она неописуемо красива, – сказал он.
– Мы уже решили, как ее назовем, – сказал Коль и осторожно взял крохотное создание на руки.
– Ты ведь знаешь, что несчастную мать Анны-Марии звали Сара.
Мы решили назвать девочку Сара. Это имя встречается повсюду в Швеции.
– Необыкновенно подходящее для нее имя, – сказал Хейке.
Он уехал домой в Норвегию, к Винге, которая присматривала за Гростенсхольмом в его отсутствие.
