Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
Ваше лечение, по крайней мере, бодрит. Помогает остаткам старой развалины встряхнуться.
– Я делаю все, что в моих силах, Ваша милость, – ответил Люнгквист. – Сиделка упомянула, что вы получили печальное известие?
– Да, получил.
Доктор ждал продолжения, но старик с головой ушел в мрачные мысли."
"– Нам надо что-то делать с вашей депрессией. – Врач криво усмехнулся. – Ничего не остается, кроме как предложить «что-нибудь снотворное».
– Что? Ну нет… Нет, не хочу. Дайте мне чего-нибудь бодрящего!
– Но это обострит мысли!
– Вот именно, – заявил Молин.
– Но…
– Делайте, что я говорю, – рявкнул старик в доброй старой манере, как когда-то строптивым подчиненным.
– Как угодно Вашей милости, – натянуто произнес доктор Люнгквист и позвал сиделку. – Сюда я кладу обычные тонизирующие порошки. А сюда, на другую сторону ночного столика, я кладу снотворное. Убедительно прошу Вашу милость принять верное решение. Ошибка может оказаться роковой!
– Разумеется, я знаю, что делаю, – грубо отрезал старик. – Ох, простите меня, доктор Люнгквист, я сегодня так взвинчен.
Доктор Люнгквист, светловолосый мужчина средних лет, понимающе улыбнулся. У него были красивые тонкие кисти рук и узкое лицо. Сразу видно – интеллектуал, ученый.
– Мне приходить завтра? – поинтересовался он.
– Посмотрим. Я вызову Вас, если возникнет необходимость.
Выходя, врач сказал сиделке:
– Присматривай за ним, он очень плох! Лучше всего, если он примет снотворное, но он упрямится.
Лицо сиделки замкнулось.
– Чтобы служить у Его милости, нужно держать язык за зубами, – коротко ответила она.
– Да, конечно. Извини! Просто я немного обеспокоен. Его состояние хуже, чем он думает.
– Да, в последнее время он сдал. Но сила воли осталась прежней!
– Да. Он чудный старый вояка.
Старый Молин простер на постели ноющее тело.
Для чего ему теперь жить?
Может, принять снотворные порошки доктора Люнгквиста? Все разом?
Освободиться от скорби. Избежать жестокого зрелища неумолимо дряхлеющей плоти, разрушающейся вопреки стараниям врачей.
Нет! Он должен преградить дорогу Бакманам, запускающим когти в его богатство. Они его не заслужили! Как они обошлись с его дочерью! Снюхались за ее спиною, когда она лежала больная. Конечно, это только слухи, но дыма без огня не бывает.
А маленькая Магдалена! Он почти не виделся с нею после смерти дочери. Всего пару раз в год. А последние три года их вообще разлучили.
Он должен жить дальше.
